– Хотя бы на секунду показать нам это – такой демонстрации вполне достаточно, – продолжал убеждать ученый. – Разумеется, всё это прошло бы под контролем, при наличии соответствующих записывающих устройств…

– Облако, – перебила его Загора. – Вы ищите разгадку про… исхождения Облака? Да?

Айзенштадт бросил на меня короткий, но достаточно выразительный взгляд.

– Да… да, это так. Нам хотелось бы знать это. Мы… мы предполагаем, что вы на протяжении всех этих лет проводите наши корабли через Облако.

– Мы доставим вас к истокам … Облака.

Айзенштадт уставился на Загору, и со второй попытки смог вымолвить:

– Вы имеете в виду механизм, который является первопричиной Облака? Где он находится? На Сполле?

– В пространстве, – продолжала шептать Загора. – Глубоко в пространстве.

Учёный медленно кивнул. Его чувства были чувствами человека, много лет пытавшегося решить задачу и, наконец, решившего её.

– Я понимаю. Но нам потребуется какое‑то время, чтобы подготовить корабль. Сможем ли мы поддерживать контакт за пределами Сполла?

– Нет необходимости. Когда вы будете готовы, обратитесь… к пилоту. К… – Загора замолчала, и я понял, что гремучник занят поисками подходящего слова. – … к зомби.

– Всё понятно. – Лицо Айзенштадта посуровело. – Сейчас мы начнем приготовления. А пока…

– А пока, прощайте, – произнесла Загора.

– Стоп, – рявкнул учёный, но было поздно. Загора обмякла, лицо и глаза пришли в обычное состояние. Айзенштадт шагнул к ней, переполненный злобой.

– Кто сказал вам прерывать контакт? – гаркнул он. Загора взглянула на него, но прежде чем она успела ответить, вмешалась Каландра.

– Это не она прервала контакт, а сам гремучник.

Глаза учёного сверкнули, но он смог подавить гнев.

– Я не успел задать все вопросы, – проворчал он, ни к кому не обращаясь. – Неужели было трудно заметить?

– Возможно, он заметил это, – сказал я, – но уже дал все ответы, которые счел необходимым.

По виду Айзенштадта можно было понять, что в нём снова одержал верх представитель Патри, руководимый политическими и военными соображениями. Для меня это было весьма неожиданным – я так и не сумел уловить перехода от одной его ипостаси к другой.

– Понятно, – наконец, выдавил он изменившимся официальным голосом. – Вообще, похоже на то, что они не горят желанием обсуждать биолазер, вы не находите?

– Или, – предположил я, – считают, что всё относящееся к Облаку – предмет гораздо более значительный.

По взгляду, который метнул на меня Айзенштадт, я понял, что ему пришла на ум та самая игра в «выбывалки», о которой мы говорили три недели назад.

– Может быть, вы и правы, – неохотно согласился он, и я мог заметить, что он размышляет о тех трудностях, с которыми ему и остальным придется столкнуться при организации полёта. После довольно долгого молчания его лицо стало проясняться. – Лейтенант! – позвал он, оглядываясь по сторонам в поисках офицера Службы безопасности.

Тот быстро вышел из‑за рядов мониторов.

– Да, сэр?

– Я поручаю вам связаться с адмиралом Фрейтагом. Выясните у него, как быстро мы можем получить в своё распоряжение один из его штурмовых кораблей для не очень долгого полета.

Лейтенант, кивнув, обратился к кому‑то из подчиненных, а Айзенштадт снова стал смотреть на Загору, вокруг которой хлопотало с полдесятка медиков.