Поселение Мюрр во многих отношениях было всего лишь жалким подобием того, что мы увидели у Шекина. Оно было намного меньше, без сомнения, оно находилось еще на самой ранней стадии развития, но ясно было одно – Мюрр тоже принадлежал приверженцам Божественного Нимба. Молодой человек, почти мальчик, который вышел приветствовать нас, выглядел замарашкой по сравнению с теми, кто обитал в Шекине, но от него, тем не менее, исходило то же спокойствие и безмятежность, которые мы впервые ощутили в Эдамсе и его спутниках.

– Я приветствую вас, – кивнул он Каландре и мне, когда мы неуклюже выбирались из вездехода. – Простите, у нас здесь редко кто бывает. Чем я могу вам помочь? – спросил он, приветливо улыбаясь.

– Мы приехали сюда повидаться с пастырем Жоитой Загорой, – объяснил я, разминая затекшие мышцы. – У нас есть для него вести от пастыря Эдамса.

– А‑а? Впрочем, я мог бы и сам догадаться, – кивнул мальчик, теперь его улыбка уже стала напоминать ухмылку. – Мне самому приходилось ездить по этой дороге Шекина‑Мюрр – вот это весело, ничего не скажешь. Как она вам?

– Изумительная, – буркнул я. – Вам следовало бы сотрудничать с компанией по воспроизводству почек, отбитых на ней – вы бы их завалили заказами.

– Не знаю, может быть… Я вас могу проводить, если вы пожелаете…

– А где все? – поинтересовалась Каландра, когда мы шли через широкое, незастроенное место, напоминавшее небольшую площадь перед довольно большим домом, где находилась, вероятно, какая‑то общественная постройка.

– У нас сегодня общий ужин, – объяснил он, полуобернувшись к нам, – очень многие готовятся к нему. Остальные либо сейчас вернутся с хоровых песнопений или ушли медитировать.

Он лавировал между домами, и вскоре я, действительно, увидел небольшую, человек в пять группу людей, сидевших невдалеке от домиков и сосредоточенно медитировавших.

– Вы ведь воспринимаете медитацию как нечто очень серьёзное?

Он не обиделся, ни внешне, ни внутренне.

– В ней не будет никакого проку, если отнестись к ней с прохладцей, разве не так? – осведомился он.

Вряд ли я мог с этим спорить.

Помещение, где происходил общий ужин, заполняли озабоченные люди и восхитительные ароматы, от которых мой желудок умоляюще заурчал. Наш проводник доставил нас к большим изогнутым в форме буквы «С» столам, затем в маленькую комнатку позади них, где за небольшим компьютером сидела женщина и сосредоточенно набирала что‑то. Она вопросительно взглянула на нас, оторвавшись от дисплея, когда юноша постучал в распахнутую дверь.

– Что тебе, Томас?

– Это приезжие из Шекины, – сообщил он, указывая на нас.

– А‑а, – она повернулась к нам и, грациозно поднявшись, вышла из‑за стола. – Добро пожаловать в Братство Мюрр. Я – пастырь Жоита Загора. Чем могу помочь?

Вообще‑то, удивляться было нечему – ведь тех нескольких секунд, в течение которых я созерцал ее в работе за компьютером, могло бы с лихвой хватить мне, чтобы ощутить и ауру внутреннего спокойствия, и ауру решительности, присущую только лидеру, но я умудрился этого не заметить. И посему то, что эта женщина оказалась коллегой нашего знакомого Эдамса, смутило меня настолько, что я даже не сразу смог сообразить, что и как говорить.

– Я… мы, меня зовут Джилид Рака Бенедар, – наконец, смог пролепетать я. – А это Каландра Мара Пакуин. У меня… у нас есть для вас послание от пастыря Эдамса.

– Который не удосужился вам сообщить, какого я пола? – пошутила она.

– Который не удосужился сообщить, какого вы возраста, – в тон ей ответил я.