Она понимающе кивнула, и, к моему облегчению, я почувствовал что мои слова не задели ее.

– В Божественном Нимбе все посты основываются не на старшинстве, а на преданности, глубине веры и на даре Божьем, – ответила она. Мельком взглянув на Каландру, она снова посмотрела на меня.

– Могу ли я сделать вывод, что вы оба не из тех, кто желает обрести Спасение?

– Нет, мы не из тех, – признался я, поспешно доставая конверт, врученный нам Эдамсом. – Вероятно, вот это всё объяснит.

Она распечатала письмо и стала читать. Я, не отрывая взора от ее лица, понял, что строки этого письма не вызывали у нее энтузиазма. Её всегдашнее хладнокровие стало постепенно окрашиваться неуверенностью, и она даже перечитала письмо еще раз.

– Я не обратила внимания на то, что у вас три имени, – в конце концов сказала она, снова глядя на нас коротким, но оценивающим взглядом. – До сих пор мне не приходилось встречаться со Смотрителями.

– А нам с Искателями, если на то пошло, – пожал плечами я.

Она постучала ногтем по краю листка.

– Пастырь Эдамс просит меня о том, чтобы Братство Мюрр оказало вам гостеприимство и содействие. Мы с удовольствием примем вас у себя. – Она колебалась, видимо, ей хотелось в наиболее деликатной форме расспросить нас о вещах совсем не деликатных…

– Мы, к сожалению, не можем рассказать вам больше, чем вам поведал в письме пастырь Эдамс. Так будет лучше и для вас, и для нас.

Губы Загоры моментально поджались. Видимо, пастырь Эдамс, всегда такой откровенный со своими собратьями, вынужден был что‑то скрывать от неё, и все эти секреты и тайны были очень ей не по душе.

– Могу вам лишь сказать, – добавил я, – что дня через два‑три нас здесь не будет, и сюда мы уже больше не вернёмся.

Она чуть удивленно взглянула на меня. Было ли все дело в пастыре Эдамсе или нет, но я смог заметить, что ее взгляд на людей и на мир основывался на изрядной доле скрытого скептицизма. Но у нее, по крайней мере, хватило вежливости, чтобы не заявить мне об этом вслух.

– Хорошо, значит, до тех пор Братство Мюрр и я лично – в вашем полном распоряжении, – вместо этого сказала она. – Пастырь Эдамс говорит здесь о жилье и энергии для вашего вездехода, я вот что хотела спросить – что вам нужно в первую очередь?

– Что нам нужно в первую очередь? – переспросил я. – Знаете, я на этот вездеход сейчас просто смотреть не могу и не смогу еще в течение, по крайней мере, нескольких часов.

Это вызвало у нее улыбку.

– Да, да, я понимаю вас. Мне знаком этот путь от Шекины до нас. Хорошо. Ужин, будет через полчаса. А сейчас, наверное, есть смысл задуматься над тем, где и у кого вас разместить.

Взглянув на Каландру, я прочел в её глазах одобрение.

– Хорошо бы, – согласился я.

– В таком случае, – сказала она, выходя из‑за стола, – мы сейчас пойдем и посмотрим, что у нас имеется.

Ужин был многолюдным – на нем присутствовало человек сто двадцать, из которых примерно пятую часть составляли дети.

Еда в первый момент нас просто ошеломила. Я доселе не имел возможности отведать настоящей солитэрианской кухни, разновидностью которой была и эта, но в Мюрре блюда оказались даже острее, чем я мог судить о них по запаху. Все стало казаться мне необычайно вкусным, как только мой рот перестал пылать от жгучих приправ.