|
Это явствовало из того, как она хлопотала вокруг нас, указывая нам в молитвеннике нужные места, шепотом сообщила мне имя проповедника, совала мятные конфетки -- я немедля передавал их Роули, -- и поминутно украдкой поглядывала по сторонам, чтобы убедиться, что на нас смотрят. Роули был недурен собой, и я тоже не совсем урод, да простит мне читатель такую нескромность. Если сами вы уже не молоды, как светлеет комната, как озаряется все вокруг, едва вашему взору предстанут юность, изящество, здоровье и миловидность! Вам уже нет в них никакой корысти, вы не стремитесь ими завладеть даже для вашего сына, и, однако же, с улыбкой ими любуетесь, и при одном воспоминании о таких минутах вновь невольно улыбаетесь. Попробуйте испытать это или хоть вспомнить -- и не улыбнуться от безграничного, сокровенного и притом вполне бескорыстного удовольствия! Вот такое чувство и владело нашей почтенной миссис Макрэнкин, или уж я вовсе не понимаю женщин. Вопервых, она шла в церковь в сопровождении слуги с кокардой; во-вторых, дом ее осветился присутствием двух красивых представителей сильного пола, которые всегда учтиво и уважительно с нею обходились и никогда не вступали в спор. Такие чувства надобно было поощрять, и потому по пути домой из церкви (если это можно назвать церковью) я пустил в ход самую коварную уловку, чтобы еще сильней воспламенить ее интерес к нам: я доверив ей свою сердечную тайну. Стоило мне заикнуться о юной леди, которой я отдал свое сердце, как миссис Макрэнкин обратила на меня взор, исполненный устрашающей серьезности. -- Она хороша собой? -- спросила сия достойная особа. Я от всей души заверил ее в этом. -- А какой она веры? -- последовал новый вопрос, и от неожиданности я совсем оторопел. -- Право, не знаю, сударыня, я как-то не спрашивал! -- воскликнул я. -- Знаю лишь, что она истинная христианка, и этого мне довольно. -- Да, но тверда ли она в своей вере? -- со вздохом произнесла миссис Макрэнкин. -- Ведь истинные христиане есть во всяком вероисповедании. Встречаются они и среди макглашанитов, есть и среди гласситов, а сколько их среди макмилланитов, и даже в англиканской церкви найдутся. -- Я знавал даже иных весьма благочестивых католиков, если уж на то пошло! -- подхватил я. -- Мистер Дьюси, постыдитесь, сэр! -- воскликнула миссис Макрэнкин. -- Помилуйте, сударыня! Я ведь только... -- начал было я. -- Не годится шутить в серьезных делах, -- наставительно молвила она, не дав мне даже договорить. Вообще же, когда я рассказывал ей про нашу с Флорой любовь то немногое, что счел нужным рассказать, она чуть ли не облизывалась, точно кошка перед горшком со сметаной, и, как ни странно -- вот что значит пылкое чувство! -- мне и самому было столь же приятно излить свою любовь перед этой твердокаменной слушательницей. |
