|
Но для вас, молодой человек, я мог бы, пожалуй, сделать исключение и смею надеяться, что в этом случае сумею вам помочь скорее, нежели кто-либо другой. Я незамедлительно отправлюсь в канцелярию государственного прокурора и наведу нужные справки. -- Одну минуту, мистер Робби, -- возразил я. -- Вы забываете о расходах. Я полагал для начала вручить вам тысячу фунтов. -- Соблаговолите подождать, уважаемый сэр, покуда я предъявлю вам счет, -- строго сказал мистер Робби. -- Но мне казалось, что раз уж я свалился к вам как снег на голову и навязал дело столь для вас необычное, некая солидная гарантия моей добропорядочности... -- начал я. -- У нас в Шотландии так дела не делаются, сэр, -- тоном, не допускающим возражений, прервал мистер Робби. -- И все же прошу вас, мистер Робби, позвольте мне договорить, -- продолжал я. -- Я имею в виду не только расходы по ведению моего дела; я думаю также о Тодде и Кэндлише. Это весьма достойные люди, и из-за меня им пришлось немалое время пробыть в тюрьме. Прошу вас, сэр, не жалейте средств для того, чтобы их вызволить. Вот почему я хочу вручить вам тысячу фунтов, -- прибавил я с улыбкой. -- Я желал бы дать вам понятие, какими капиталами располагаю для успешного проведения моих дел. -- Прекрасно понимаю, мистер Дьюси, -- отвечал адвокат. -- И чем быстрей я приступлю к делу, тем больше у нас надежды на успех. Мой секретарь проводит вас в приемную; полистайте, если угодно, свежие номера "Каледонокого Меркурия" и "Реджистера", это поможет вам скоротать время до моего возвращения. Мистер Робби отсутствовал часа три, не менее. Наконец я увидел в окно, как он выходит из кареты, и почти тут же меня вновь пригласили к нему в кабинет; держался он на сей раз столь сурово, что у меня душа ушла в пятки от самых дурных предчувствий. У него достало жестокости начать с пространного нравоучения о том, сколь неправдоподобно глупы, чтобы не сказать безнравственны, были все мои поступки. -- Мне тем приятнее откровенно высказать вам свое мнение, что, кажется, вам все сойдет с рук, -- сказал он наконец, и, право же, на мой взгляд, именно с этого ему и следовало начать. -- Вашего Фэя выпустили, он совершенно излечился, а приятели ваши Тодд и Кэндлиш давным-давно вышли бы из тюрьмы, не будь они так безгранично вам преданы, мистер Дьюси... то бишь мсье Сент-Ив, видимо, так мне следует теперь вас называть? Эти два старых дурака словечка не проронили, ни единым намеком не дали понять, что есть на свете некто Сент-Ив, а когда им предъявили версию Фэя о том, что произошло, они вдруг заговорили совсем несообразно, наперекор и прежним своим показаниям и друг другу, вовсе сбили прокурора с толку, и он вообразил, будто за этим кроется что-то серьезное. |
