— Спасибо⁈ За то, что мой друг умер от яда, потому что у тебя не нашлось нужного антидота⁈ — прорычал охотник, и его рука легла на рукоять ножа.

— Он умер, потому что твое начальство просрало все! Они играют в свои игры по блокаде, вместо того, чтобы заниматься разломами и улучшением арсенала! — ответил Макар, не отступая ни на шаг.

Обстановка в таверне накалилась до предела. Охотники начали вставать из-за столов, принимая ту или иную сторону. Кто-то кричал в поддержку старого целителя, кто-то — в поддержку разгневанного бойца. Еще мгновение — и таверна превратилась бы в поле для кровавой резни.

— ХВАТИТ!

Голос Влада, усиленный командирской привычкой, прорезал шум. Он встал из-за своего стола и встал между целителем и бойцом.

— Сядьте, — тихо, но властно приказал он обоим. — Оба.

Магия его авторитета сработала. После секундного колебания оба медленно опустились на свои места.

— Макар прав, — сказал Влад, обводя таверну тяжелым взглядом. — Он не виноват, что у него нет таких эликсиров. Он и его люди делают невозможное. И каждый, кто сегодня выжил, обязан им жизнью.

Он повернулся к охотнику.

— Но и ты прав. Люди умирают и твоя злость справедлива, но направлена она не по адресу. — Влад посмотрел в глаза каждому в таверне. — Драться друг с другом — это именно то, чего от нас ждут в столице. Они хотят, чтобы мы перегрызли друг другу глотки из-за их интриг. Проблема не в наших целителях и не в нашем мужестве. Проблема в системе, которая прогнила. И пока мы это не поймем, мы так и будем умирать, обвиняя друг друга.

В разговор вступил старый ветеран, седовласый мужчина по имени Кирилл, которого уважали во всех отрядах:

— Знаете, что меня больше всего задело? — сказал он, и его голос заставил всех прислушаться. — Не то, что мы проиграли. Не то, что погибли хорошие люди. А то, что руководство в столице сидит в теплых кабинетах и решает, кому жить, а кому умирать. Они отправляют нас с устаревшим снаряжением против тварей, которые становятся все опаснее.

Он сделал паузу, глядя в свою кружку:

— А этот Воронов… может, он и странный, и высокомерный, но он дал своим людям инструменты для выживания. Броню, которая защищает. Оружие, которое убивает. Медицину, которая лечит.

Кирилл поднял глаза и посмотрел по сторонам:

— Может, мы служим не тем господам?

В таверне воцарилась напряженная тишина. Никто не ожидал услышать такие слова от уважаемого ветерана, но и возразить никто не мог — слишком свежи были воспоминания о бойне, слишком очевидна разница в эффективности.

— Это же измена, — тихо сказал кто-то.

— Измена кому? — парировал Кирилл. — Тем, кто посылает нас умирать с негодным оружием? Или тем, кто отказывается закупать современные технологии, потому что это «дорого»?

Влад понял — момент настал. Он поднялся со своего места и подошел к столу ветеранов.

— Кирилл прав, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Мы не можем больше так работать. Нам нужно что-то менять.

Все взгляды обратились к нему. Влад был известен как осторожный и рассудительный командир — если он говорил о переменах, значит, ситуация действительно критическая.

— Что ты предлагаешь? — спросил Георгий.

— Для начала — заставить наше руководство действовать, — ответил Влад. — Они должны дать нам возможность выжить.