Молоко прибывает, да так обильно, что одежда опять намокает. Пожалуй, стоит покормить Луну, пока я решаю, что делать дальше. Я вызываю такси и к восьми часам добираюсь до больницы. На стойке регистрации забираю ключи и кошелек. Звонит Пит, но я не беру трубку. Пусть общается с моим автоответчиком. Еще два звонка подряд. Потом один за другим приходят сообщения: «Где ты???», «Я волнуюсь за тебя», «Тебя ищут в "Коттедже"», «Пожалуйста, перезвони. Мне нужно знать, что ты в безопасности».

Будь я наивнее, могла бы поверить в эту трогательную заботу. Я не могу заставить себя ответить ему. Не хочется, чтобы персонал «Коттеджа» потратил полдня на поиски, поэтому отправляю им короткое сообщение, чтобы они знали, что со мной все в порядке. Пусть потом сами передадут эту новость Питу.

Я захожу в отделение интенсивной терапии для новорожденных. Луна спит, как обычно. Ее крошечное личико слегка покраснело, будто она задержала дыхание. В палате есть еще несколько матерей, они перешептываются с медсестрами, считают граммы, задают вопросы о выписке. Луна лежит, широко раскинув ручки и ножки. Я открываю инкубатор и нежно касаюсь ее щечки. Она не осознает, насколько хрупка и беззащитна. Как же хочется ее оберегать.

Выйдя из отделения интенсивной терапии, я сажусь на стул в коридоре и пытаюсь выстроить план. На мне все еще белая униформа из «Коттеджа», другой одежды у меня просто нет. Не к кому обратиться, некуда пойти. Может, снять номер в отеле?

«Или позвонить Питу?» – мелькает глупая мысль. И тут меня словно окатывает ледяной водой. Нет.

Телефон снова оживает. Сообщение от Эмми: «Ты как?»

Я фыркаю. Разумеется, Пит подключил ее к поискам. Отвечаю: «Почему спрашиваешь?» Если она начнет интересоваться, где я, все станет ясно. Но вместо этого Эмми пишет: «Нужно срочно поговорить. Про Пита».

«А что с ним?»

«Он кое-что сделал».

«Киа? Я уже знаю».

«Киа?? Кто это вообще? Я про другое. Когда можем встретиться?»

«Я приеду к тебе», – пишу я.

«Только не пугайся беспорядка!» – просит Эмми, хотя ее дом всегда безупречен – ведь он служит фоном для фоток из блога «Икоточка». За сообщением следует подмигивающий смайлик с лицом Санты, и я с удивлением ловлю себя на мысли, что на дворе еще рождественские праздники.

Удивительно, но дома у Эмми и впрямь кавардак. В гостиной на полу валяется скомканная оберточная бумага от рождественских подарков. Эмми, махнув рукой на этот беспорядок, объясняет:

– Девочки были у меня на Рождество. А потом Ник забрал их на День подарков[25]. У меня не осталось сил на уборку.

– Куда он их забрал? – озадаченно спрашиваю я.

Эмми сама на себя не похожа. Мешковатый кардиган, очки вместо контактных линз. Она натягивает рукава на ладони.

– Ты еще не слышала? Мы с Ником разводимся. Он оказался козлом.

– Мне очень жаль… Ты как?

– Знаешь, я уже устала от этого вопроса. Выпить хочешь? – Она ведет меня на кухню. На сушилке – противень с засохшими остатками мяса, а в воздухе висит кисловатый запах. – Прости за вонь, посудомойка сломалась. – До обеда еще далеко, а Эмми уже достает наполовину пустую бутылку вина и машет ею. – Постой, ты же кормишь, да?

– Полбокала не повредит, – я планировала сцедить молоко и как-то передать его Луне, но позже вспомнила, что молокоотсос остался в «Коттедже». – Ты хотела рассказать что-то про Пита.