– Кто такая Эмми? – не унимается Киа.

Пит кладет руку ей на плечо, в его взгляде отчетливо читается: «Не слушай ее, у нее паранойя». Он оборачивается ко мне и указывает на стулья у стены.

– Давай присядем и спокойно поговорим вдвоем. Киа, ты не против?

– Я никуда не собираюсь садиться, – отрезаю я, когда Киа уходит к автомату за напитками.

– Прости, но… – начинает он, но я не даю ему договорить.

– Нет уж, Пит, не утруждай себя. Давай сразу к сути. Это не первая твоя ошибка. И не вторая. Я знаю про женщину в Гумбольдте, с которой ты переспал, когда я была беременна Стеллой. Ты изменял мне все эти годы.

Пит качает головой.

– Я любил тебя, Шарлотта. И даже не смотрел ни на кого до твоей беременности. А потом… ты изменилась. Стала такой тревожной. А когда появилась Стелла, ситуация усугубилась: ты просто закрылась от меня.

– Прости, что тебе пришлось делить меня с нашей дочерью, – язвлю я в ответ.

– Я думал, со временем все наладится. Что ты снова станешь прежней. Но нет. Раньше ты была душой компании, наш дом был полон людей, жизни, смеха, а теперь… Ночи напролет просиживаешь в интернете в поисках идеальной детской пижамы.

– Я стала матерью.

– А я стал твоей нянькой, – говорит Пит. – Ты заботилась о Стелле, а я – о тебе. Мне нужна была отдушина.

– И как, нашел ее в чужой постели? Роль идеального мужа вынудила тебя искать приключения на стороне? Блестяще, Пит. У тебя дар находить оправдания.

– Я старался, чтобы ты ничего не узнала.

– И это должно меня утешить? – возмущаюсь я, хотя стоит отдать Питу должное: он и впрямь всегда был предельно аккуратен и не давал поводов для подозрений.

И тут в моей голове складывается пазл. Он отправил меня в «Коттедж» не просто так. Он играет вдолгую. Когда дело дойдет до суда, он скажет: «Моя жена проходила лечение в психиатрической клинике. Она не в состоянии заботиться о детях».

– Ты хочешь забрать детей, – заключаю я. – Ты все это спланировал.

– Прости, детка. Я обязан выбрать то, что лучше для них. Не думаю, что с тобой они в безопасности.

В его голубых глазах – непоколебимая уверенность. Он действительно считает меня угрозой для детей. Я ошибалась: отправив меня в «Коттедж», он вовсе не выстраивал долгосрочную стратегию. Это не холодный расчет, а гораздо хуже. Пит в самом деле убедил себя, что я психически больна. Для него правда – это то, что удобно ему самому.

В холле Киа разминает квадрицепсы, дожидаясь, пока автомат приготовит напиток. Я уже мысленно слышу, как Пит жалуется ей на меня.

– Бедная Шарлотта. У нее послеродовой психоз. Параноидальные галлюцинации. Гормональные сбои, как у ее матери. С ней уже такое бывало во время беременности Стеллой – она тогда в походе решила, будто я пробрался в чужую палатку. А история с Эмми – полная чушь! Она выдумала, будто я целовался с едва знакомой женщиной, матерью подруги Стеллы, причем прямо у нас дома. Да мне и в туалет-то сходить некогда – я все время со Стеллой!

А Киа в ответ такая:

– Ох, бедняжка Шарлотта. Ей не помешала бы помощь хорошего специалиста.

Киа возвращается с капучино и протягивает мне стаканчик.

– Пит любит овсяное молоко; я тут подумала, может, и ты тоже? Если хочешь, я могу за ним сходить. Только осторожнее – кофе очень горячий.

Она избегает моего взгляда, но все равно старается быть милой и любезной. Надо же, уже выучила кофейные предпочтения моего мужа. Только сейчас мы с ней в другой реальности, где нет ни вежливости, ни этикета. Для таких ситуаций не существует «Советов Шарлотты».

«Говори как есть», – всегда твердили мне тролли.