– А от чего тогда?

Ирина пронзительно смотрит на меня.

– Первый раз секс, – говорит она. – Вот и кровь.

– Хотите сказать, она потеряла девственность? – уточняю я шепотом. Становится мучительно больно за Бланку. – Но с кем? С тем соседом? Кого еще она знала?

– Друзей нет, парня тоже ни разу, – говорит Ирина. – Она ходить только на работу, в супермаркет, домой. Я сама себя спрашивать. Теперь ты смотреть.

Она достает старенький телефон Бланки, вводит пароль и открывает переписку со мной. Простые, ничем не примечательные сообщения: вопросы, во сколько она придет и что приготовить Стелле на ужин. Просьба быть дома к четырем, потому что заедет мастер по ремонту холодильников. Пока Ирина пролистывает сообщения, в моей груди растет тревожное чувство, переходящее в ужас. Наконец она останавливается на одном сообщении от Бланки: «Хорошо, если я приду сегодня за чеком?»

«Конечно, – ответила я тогда. – У меня занятия по йоге, но Пит его тебе отдаст».

Глупо, но я гляжу на это сообщение и чувствую щемящую тоску по тому времени, когда пребывала в счастливом неведении и не знала ничего ни о предательстве Пита, ни о том, насколько глубока и опасна депрессия Бланки.

– Тот же день, что и кровь, – поясняет Ирина. – Четыре дня до ее смерть.

Судорожно пытаюсь осмыслить услышанное.

– Что это значит?

– «Рыба гнить с головы», – бросает Ирина с раздражением.

– С головы… Главы семьи? Нет, это невозможно. – Но Морин ведь рассказывала мне о депрессии Эдит, а я не хотела слушать. Теперь я не имею права закрывать глаза на правду. Нужно ее принимать.

Само собой, он соблазнил нашу няню. Не то чтобы она источала сексуальность, но ему было плевать. Его влекло одно – острые ощущения. Ему был важен сам риск. Он хотел совершить преступление под носом у всех, в нашем идеальном доме.

В тот день Стелла была на плавании. Я договорилась, чтобы Эмми забрала ее, потому что они с Лулу занимались в одно время. А Питу нужно было работать.

От отвращения к нему меня начинает подташнивать.

Но зачем это было нужно Бланке? Может, она влюбилась в него. Если ее никто раньше не добивался, она могла принять его приставания за любовь. Возможно, ее дух и по сей день не может позабыть точеные скулы и ледяной взгляд Пита, потому и задержался в нашем мире. Нет, это просто нелепо. Тогда бы она подыскала себе другое тело. Чтобы только осталась надежда на близость.

– Он обидеть моя дочь, – цедит Ирина. – «Я ненавидеть этот мужчина. Я ненавидеть этот мужчина». Это же про него.

– Но как он ее обидел? Оттолкнул от себя?

– Мы должны пообщаться с Бланка.

– Ее трудно разговорить, – замечаю я, боясь того, что может нам открыться. Но другого выхода нет. Мы должны пробиться сквозь ее молчание. Может, вдвоем мы справимся.

Когда я приезжаю к Эмми, она встречает меня с бокалом вина.

– Ну, что сказал этот ублюдок? – На журнальном столике уже разложены овощные закуски с соусами. Она хлопает по дивану рядом с собой: – Садись. Рассказывай все в подробностях.

Она делает глоток вина. В ее глазах читается радость. Ей приятно, что мне тоже плохо. Она сама это признала в прошлый раз. И все же она искренне хочет помочь. Я не держу на нее зла. Эмми никогда не пряталась за фальшивой добродетелью, в отличие от Шери.

– Он завел любовницу, – говорю я. – Похоже, собирается бороться за опеку над детьми. Вместе с ней. Ну и подадим на развод, наверное. – Мы даже не успели это обсудить.

– Вот сволочь, – зло чеканит Эмми. – Я всегда подозревала неладное: слишком уж он хорошенький с виду. Что поделать, так некоторые мужики получают кайф.