Глаза Пита округляются. Надо отдать ему должное: он весьма убедительно отыгрывает шок.

– Это ложь от начала до конца! Я категорически это отрицаю.

Фил бледнеет.

– Давайте выслушаем Шарлотту.

– У меня есть доказательства, – говорю я. – Бланка написала об этом в своем дневнике. Ее мать нашла его недавно и показала мне.

Пит негодует.

– Глупости! Что она там понаписала? Дурацкие фантазии бедной девушки… вернее, женщины.

– В дневнике говорится, что ты взял ее силой. Я могу показать его вам. – Я блефую, но блеф срабатывает.

Пит массирует виски.

– Ладно, ладно… Да, между нами была интрижка. Мы переспали разок, но это ничего не значит.

– «Интрижка»? Ты ее изнасиловал, – повторяю я, но его самоуверенность сбивает меня с толку. Он не лжет, не притворяется. Он по-настоящему считает, что все было по обоюдному согласию. Как можно так заблуждаться? Как могут два человека настолько по-разному воспринимать одну и ту же реальность? И это даже не слово против слова. У меня есть только свидетельства призрака.

Пит хмурится.

– Она пришла, когда я был дома один. Я подумал, что она ко мне клеится.

– Она пришла за зарплатой, – напоминаю я.

– Продолжайте, – говорит Фил.

– Она как будто сама положила на меня глаз, – говорит Пит. – Я это почувствовал. Когда она появилась, я подумал, что она хочет чего-то большего.

– Она никогда не стала бы с тобой кокетничать, – говорю я, но тут же вспоминаю выражение ее лица, когда она рассказывала про их первый поцелуй. Что ж, может, с ее стороны и был флирт. Но это еще не давало Питу права делать с Бланкой все что вздумается.

– Как это произошло? – По крайней мере, он не сможет обвинить ее в том, что она была «одета слишком вызывающе».

Пит садится чуть прямее, радуясь возможности рассказать правду, вернее, свою версию правды.

– Я сказал что-то про ее глаза, какой-то пустяк, и она вдруг просияла. Никогда раньше не видел ее улыбки. Она действительно неплохо выглядела в тот день, и я ей про это сказал. Это был безобидный комплимент.

– Ты женат, – говорю я. – И был ее работодателем.

– Я жалею, что все так вышло, – отвечает он.

– Зачем ты это сделал?

Пит опускает взгляд на свои руки:

– Мне казалось, это придаст ей уверенности. Я просто хотел сделать для нее что-то хорошее.

– Ты считаешь, что изнасилование – это способ придать уверенности?

Он яростно мотает головой.

– Нет! Боже мой, нет! Это безумие. Я поцеловал ее, и она ответила на поцелуй. Она сама этого хотела. Ни разу не сказала «нет» или «остановись».

– У нее ни разу не было парня. Ты знал об этом? – спрашиваю я. – У нее напрочь отсутствовал опыт. Она не знала, как сказать «нет».

Пит снова качает головой.

– Она хотела меня поцеловать. И возбудилась, я в этом уверен. Просто она была немного застенчивой. Ей нравилось, что я все делаю сам. Я был там, а ты – нет. И я не позволю тебе переврать правду, перевернуть все с ног на голову.

– Это не моя правда, – говорю я. – Это правда Бланки.

– Послушай, возможно, она восприняла это серьезнее, чем я, а потом, когда я дал понять, что это была разовая история, расстроилась и переписала все в своем дневнике. Но все было по обоюдному согласию. Она ни разу не сказала «нет».

– Если бы ты ее хоть немного знал, то заметил бы, как ей тяжело отказывать.

Пит потирает виски.

– Я искренне сожалею, что эта история ее травмировала. Но я же не телепат! Она не сопротивлялась, не возражала.