Когда я подбегаю к дому, вижу на двери два замка. Сердце пронзает нехорошее предчувствие: мы так закрываемся, только когда дома никого. Руки дрожат, пальцы не слушаются, пока я пытаюсь вставить ключ. Внутри горит верхний свет, переливаются огоньки на рождественской елке, но дом… пуст. Я мечусь из комнаты в комнату, зову Стеллу. В ее спальне на кровати валяется куча носков и нижнего белья, выдвижной ящик брошен на пол и перевернут. Дверца шкафа приоткрыта, и когда я заглядываю внутрь, то вижу, что там нет детской доски для серфинга – той самой, в форме синей рыбки с желтыми полосками. Я беру с кровати маленький носочек и прижимаю его к щеке.

Звоню Питу снова и снова – нет ответа. Номера Киа у меня нет. Пытаюсь дозвониться до Нейтана – тоже безуспешно. Я бросаюсь вниз, в кабинет Пита, открываю ящик, где он держит наши паспорта. Там остался только мой.

– Нет, – повторяю я снова и снова, пока слово не превращается в бессмысленный звук.

В который раз я не смогла предугадать, что вытворит мой муж. Он снова меня переиграл. Будь у меня его способность просчитывать все на несколько шагов вперед, я бы успела спрятать паспорт Стеллы до сеанса медиации. Теперь он увезет ее в Калифорнию – на другой конец света. За пять тысяч миль отсюда. Он наймет адвоката. У меня будет свой, но наверняка хуже. Возможно, я смогу вернуть дочь, но на это уйдут месяцы, а то и годы. А до того времени Бланка расправится со Стеллой. Она утопит ее, чтобы отомстить Питу, раз уж я не смогла. Во время первого же совместного серфинга Бланка утянет Стеллу под воду, и подземное течение заберет ее навсегда.

Я стою, не в силах выровнять дыхание. Оно сбивается в короткие судорожные всхлипы. Нужно взять себя в руки. Прошло около часа, как закончился сеанс медиации. Достаточно, чтобы добраться на такси до аэропорта Хитроу, но маловато, чтобы сесть на самолет. У меня еще есть шанс. Проверяю расписание вылетов из Хитроу в Сан-Франциско и облегченно выдыхаю: следующий рейс будет только завтра в 7:05 утра.

Теперь я должна думать как он, перебирать все возможные варианты. Пит не станет ждать, Пит будет спешить. Ему нужно вывезти дочь из страны как можно быстрее. Раз в Сан-Франциско сегодня не попасть, он выберет любой ближайший рейс в США. Вот только в расписании пока лишь Милан, Вильнюс и Абу-Даби. Ближайшие международные аэропорты – это Хитроу и Лондон-Сити.

Снова приходит мысль обратиться в полицию. Рассказать, что мой бывший муж-тиран похитил дочь и пытается вывезти ее из страны и что он может оказаться на любом из полдюжины ближайших рейсов. Но сколько времени это займет? Сколько часов уйдет на объяснения? Нет, я должна действовать сама. Надо ехать в аэропорт прямо сейчас. Интуиция подсказывает, что Пит не станет усложнять себе задачу пересадками и направится прямиком в США, чтобы там заручиться поддержкой адвокатов. А из Лондон-Сити прямых рейсов в Америку нет. Звоню Ирине. Ее манера вождения, рискованная и безрассудная, сейчас нужна мне как никогда. Она приезжает и на этот раз не говорит, что она не такси. Просто крепко сжимает мою руку.

Не успевает Ирина затормозить у терминала Хитроу, как я выпрыгиваю из машины и, едва касаясь земли, бросаюсь к вращающимся дверям. Внутри – ослепительный свет, многоголосье, хаос и суета. Очереди извиваются, словно змеи: тут и туристы в пуховиках с лыжными сумками через плечо, и семьи, возвращающиеся домой после рождественских каникул. У каждой стойки регистрации столпотворение. Но богатые не стоят в очередях – у них своя привилегированная дорожка. Пит, скорее всего, уже проходит контроль службы безопасности.

Я взбегаю на эскалатор, перепрыгивая через две ступеньки зараз, и несусь к нужным стойкам.