– Мне нужен адвокат, – говорит Пит.

– Вы не арестованы, – уточняет Рольф. – Пока. Давайте попробуем разобраться в ситуации. – Она указывает нам на диваны. Стелла остается стоять. Мэнди предлагает отвести ее в другую комнату – «там сок и карандаши».

– Пожалуйста, не уводите мою дочь, – рявкаю я, и Мэнди отступает. Гровер раскрывает наши паспорта, пристально разглядывает фотографии, сопоставляя их с нашими лицами, и хмурится.

– Как зовут вашу дочь? – спрашивает Рольф.

– Стелла, – отвечает Пит.

Рольф приподнимает брови.

– Она откликалась на другое имя.

Мэнди опускается перед Стеллой на корточки, ее голос звучит мягко и ласково.

– Милая, как тебя зовут?

Стелла смотрит прямо перед собой, будто не замечая ее.

– У нее проблемы со слухом? – уточняет Мэнди.

Пит тяжело вздыхает.

– Господи, у вас же есть ее паспорт. Разве этого недостаточно?

Рольф обменивается взглядами с Гровером. Тот пожимает плечами и показывает ей фотографию из паспорта Стеллы, сделанную два года назад: на ней запечатлена девочка с бледной кожей, высоким лбом и тонкими чертами лица. Я всегда любила эту фотографию. Она напоминала образ из старинного медальона.

– Совсем на нее не похожа, – замечает Гровер, изучая Стеллу. Сейчас ее волосы потемнели и распрямились, а лицо округлилось.

– Просто выросла, вот и все, – бросает Пит с усмешкой.

Рольф спрашивает Стеллу, может ли она указать на своего отца. Стелла произносит что-то непонятное.

– Что она сказала? – спрашивает Рольф у Мэнди. Мэнди снова присаживается на корточки рядом со Стеллой и указывает на Пита:

– Это твой папа, милая?

На этот раз я разбираю ответ Стеллы.

– Yes atum yem ayd mardun, – говорит она.

– Она говорит: «Я ненавижу этого человека». – Я чувствую, как у меня пересыхает во рту. – На армянском.

– Простите, что? – переспрашивает Гровер.

Борозды в уголках губ Рольф углубляются.

– Вы должны были предупредить, что она не говорит по-английски.

– Говорит, – вставляет Пит.

Рольф хмурится.

– Кто-нибудь из вас может с ней пообщаться?

Я начинаю нервно тереть руки.

– Мы не говорим по-армянски.

Рольф переводит взгляд с меня на Пита, затем на Стеллу, словно пытается сложить новую версию происходящего. Я царапаю кожу сильнее. Все закончится тем, что нас обоих арестуют. Один Бог знает, что будет с нашей дочерью.

– Стелла, пожалуйста, хватит, – просит Пит. – Это не игра.

Стелла смотрит на него с легкой, вежливой озадаченностью, как на иностранца, потерявшегося в незнакомом городе. Она бы и рада ему помочь – если бы только поняла, чего он хочет. Пит медлит, снимает очки, протирает их. Потом встает, кладет руки ей на плечи и произносит:

– Стелла, сейчас не время для спектаклей.

– Yes atum yem…

– Господи Боже мой! – его голос повышается до крика, он закрывает лицо ладонями, а потом взмахивает руками, будто разрубая воздух. Начинает мерить шагами комнату. И тут меня словно осеняет: он ведь больше не хочет воспитывать ее один. Ему не хватает терпения. Куда больше она нравится ему в образе Бланки, но даже в этом случае не соответствует его идеалу. Она никогда не станет такой, как Лулу, – девочкой с безупречно заплетенными косичками и грацией акробатки.