– Муж вывозит моего ребенка из страны без моего согласия!

– Посадочный талон?

Я ошеломленно смотрю на нее.

– Я не собираюсь никуда лететь.

– Для входа в «стерильную зону» требуется посадочный талон.

Ей под тридцать, лицо покрыто таким толстым слоем макияжа, что она похожа на манекен. Наверное, и на ощупь кожа твердая, как пластик.

– Пожалуйста, это срочно! – Я выглядываю из-за ее плеча, силясь разглядеть Стеллу. – Вопрос жизни и смерти!

– Вам еще нужно пройти досмотр.

Она даже не смотрит мне в глаза.

– Мою дочь похищают. Пожалуйста, помогите. Увозят моего ребенка.

– В таком случае, мэм, вам следует обратиться в полицию.

Я выпрямляюсь, приглаживаю волосы. Нужно показать ей, что я не сумасшедшая, а обычный добропорядочный человек, попавший в тяжелую ситуацию.

– Пожалуйста, дайте мне только посмотреть, здесь ли она. Вы можете проследить за мной. У меня даже сумки с собой нет. Я не собираюсь проносить бомбу.

Я тут же понимаю, что ляпнула лишнего. Сотрудница охраны широко раскидывает руки, преграждая мне путь, и что-то неразборчиво рявкает в рацию, вызывая подмогу. Я поднимаю руки, делаю вид, что отступаю. А потом резко пригибаюсь и подныриваю под ее рукой, вливаясь в людской поток на другой стороне.

На ленте сканера для багажа мелькает сине-желтая доска для серфинга. Стелла, понурившись, проходит через рамку металлодетектора. Пит, должно быть, уже прошел – и не додумался пропустить дочь первой.

– Стелла! – кричу я, задыхаясь. – Стелла!

Она не оборачивается. Я бросаюсь к ней, сбивая гору серых пластиковых контейнеров. Когда поднимаюсь, меня хватают двое полицейских в флуоресцентных жилетах. Люди вокруг достают телефоны, снимают, но никто не пытается помочь. Сканер проглотил синюю рыбу. Я теряю Стеллу из виду.

– Бланка! – кричу я так громко, что челюсть сводит от боли.

– Мэм, вам нужно пройти с нами, – говорит один из полицейских, молодой человек с холеной бородкой.

– Тот мужчина похищает мою дочь! – Я изо всех сил пытаюсь вырваться.

– Как она выглядит? – спрашивает женщина. Уголки ее губ опущены, как у недовольного директора школы. Она явно не верит, что у меня есть дочь.

Но ее напарник слушает сообщение из динамика рации, кивает женщине, и меня проводят через зону досмотра. Там стоит Пит, рядом с ним полицейский. Женщина в узорчатом кардигане и с эмблемой службы безопасности на ремешке пытается отвлечь Стеллу плюшевым мишкой в шапке Санты.

– Стелла! – кричу я, но она не смотрит в мою сторону. Я даже с одной-единственной просьбой справиться не сумела. Полицейский говорит что-то Питу. Киа нигде не видно – наверное, он ее оставил. Даже она не поддержала бы его безумную выходку. Пит растерянно моргает. Люди снимают его на телефоны, перешептываются: раз полиция его задержала, значит, дело нечисто. Руки Пита плотно прижаты к бокам. Я пристально смотрю на него. Таким потерянным я его еще не видела. Впервые в жизни у него нет плана.

Затем полицейские торопливо ведут нас по бесконечным коридорам, залитым безжалостным светом люминесцентных ламп. Один поворот сменяет другой, и вот нас заводят в комнату без окон. Здесь нет ничего лишнего – только два дивана, журнальный столик и несколько стульев. Это комната последней надежды, настолько безрадостная, что нет смысла ставить тут комнатное растение или класть стопку старых журналов – это не поможет.