– Давай скорее повесим ее над моей кроватью! – нетерпеливо попросила Стелла.

Ирина повернулась ко мне.

– Где молоток и гвоздь?

Я отыскала у Пита коробку с инструментами, и Ирина поспешила в комнату Стеллы. Как же она изменилась всего за несколько дней! Когда мы впервые увиделись, Ирина показалась мне женщиной, на чьих плечах лежит непосильный груз. Но, вместо того чтобы сломаться под тяжестью горя, она нашла отдушину в общении с моей дочерью. Нашла человека, которому она нужна.

В пятницу вечером, когда Стелла уже мирно спала, Пит вернулся домой с бутылкой шампанского и объявил, что у нас есть повод для праздника.

– Шестнадцать недель! – торжественно провозгласил он. Самый страшный выкидыш произошел у меня на пятнадцатой неделе. – Рубеж пройден. В этот раз у нас обязательно все получится.

– Не сглазь, – одернула я его. – И вообще, мне нельзя пить.

– А приложение говорит, что от одного бокальчика вреда не будет, к тому же я прикупил гранатовый сок, а в нем полно антиоксидантов, – заверил меня Пит. Он продолжал отращивать бороду и теперь выглядел куда солиднее и увереннее. – У нас есть еще один повод для праздника: Стелла уже неделю ходит в школу – и пока нет ни одной жалобы, ни от нее, ни от учителей.

Пит поставил бокалы на журнальный столик.

– Пить красное вино на белом диване? – с сомнением спросила я.

Он взял вязаный плед, который нам подарила Ирина, и накрыл им подушки. Щедрый подарок, вот только цвет болотной тины мне не особо нравился.

Я устроилась на пледе, и мы с Питом чокнулись.

– За тебя и малыша, – сказал он.

– И за вас со Стеллой.

– Да, за Стеллу. Они с Ириной так хорошо поладили.

За последние дни Ирина успела выгладить нашу одежду, даже нижнее белье, связала со Стеллой множество салфеток, а еще не раз угощала ее мясом. У Стеллы появился здоровый румянец, и казалось даже, что она слегка поправилась. Теперь она сама собиралась в школу и без капризов шла в ванну.

– Пока рано судить, – продолжал Пит, – но, возможно, нам и не понадобится тот список врачей, который я составил. Ты права: не стоило спешить с диагностикой.

– Она молодец, – согласилась я. – Правда, когда Ирины нет рядом, она ест только в своей комнате. Было бы здорово, если бы мы втроем собирались за одним столом. Да даже если бы она просто обедала со мной.

Пит заправил мне за ухо прядь волос.

– Я, конечно, люблю Стеллу, но рад, что теперь мы можем больше времени проводить вдвоем.

Я улыбнулась и поцеловала его ладонь. Все действительно шло лучше некуда. Только бы не эта постоянная усталость… Я ждала, что на втором триместре ко мне вернутся силы. Хлеб, который приносила Ирина, чудесным образом усмирял тошноту, но я все равно спала целыми днями.

17

Как-то после дневного сна я заглянула в спальню Стеллы и жадно втянула носом воздух. Мне нравилось приходить сюда, пока она в школе, – даже посреди дня в комнате сохранялся тонкий аромат жимолости. С каждым годом он становился все слабее и слабее, а теперь, как бы я ни принюхивалась, и вовсе исчез. В воздухе витал лишь запах тушеной баранины. Стояла середина октября. Вот уже пять недель Ирина забирала Стеллу из школы и кормила обедом собственного приготовления.

На столе лежала книга, которую я купила дочери, – «Полет: Полная история авиации». Я оставила ее здесь неделю назад, но Стелла к ней даже не притронулась. Это было совсем на нее не похоже. Комната тоже выглядела чужой: неестественно аккуратная, с идеально застеленной кроватью.