– Садись, зайка, – велела доктор Флейшман, и Стелла послушно забралась на кушетку, застеленную одноразовой простыней. Медсестра уже измерила ей вес и рост, и теперь доктор изучала результаты. – Раньше она была во втором процентиле по весу, а теперь – ого, смотрите-ка! – уже в десятом. А по росту была в одиннадцатом и поднялась до шестнадцатого. Прогресс налицо!

– Вот он меня и беспокоит, – призналась я и пояснила, что встревожена резкой прибавкой в весе.

– У нее ведь растет не только вес, но и рост, так что это естественный, равномерный процесс, – успокоила меня доктор Флейшман. – Тут нет ничего плохого.

– А вам не кажется, что у нее немного отекло лицо?

Флейшман ощупала лимфоузлы на шее у Стеллы.

– Все в норме.

Стелла молча уставилась в одну точку, не обращая внимания на яркие бумажные фигурки морских существ, которые покачивались под потолком: дельфина, акулу, медузу. В прошлый раз, всего пару месяцев назад, доктор рассказала, что ей нравятся медузы, потому что они очень красивые. И спросила: а тебе, Стелла?

Стелла ответила: «Мне нравится turritopsis dohrnii[10], потому что она может стать полипом и, по сути, перезапустить свой биологический цикл». Сейчас же Стелла казалась пустой и отрешенной, словно вот-вот сама превратится в полип.

– Как видите, это на нее совсем не похоже, – продолжала я. – Она ни к чему не проявляет интереса, не хочет заниматься тем, что раньше любила, например читать. И лицо заметно округлилось.

– С возрастом черты лица меняются, – сказала доктор Флейшман, разглядывая Стеллу. – Как ты себя чувствуешь, милая? Спишь хорошо? Сил хватает?

– О да, – ответила Стелла тем самым певучим тоном, который уже начинал действовать мне на нервы.

– А еще она много ест. Аппетит стал просто неуемным! И вес так резко подскочил – это точно ненормально. От второго процентиля к шестнадцатому…

– По весу – к десятому, – поправила доктор Флейшман.

– Это все равно слишком много.

– В пределах нормы.

– Но, может, все же проверить щитовидку? Мне правда кажется, что у нее отекло лицо, а голос стал хрипловатым. Вы разве не замечаете?

Доктор Флейшман покачала головой.

– При гипотиреозе мы бы увидели замедление роста. А у нее, как видите, он ускорился.

Я все-таки уговорила доктора назначить анализ крови на гормоны, хотя Стелла терпеть не могла иглы.

– А вдруг это… опухоль мозга? – прошептала я.

Доктор Флейшман снова покачала головой.

– Для таких подозрений нет никаких оснований.

– А может, у нее синдром Прадера – Вилли? – не сдавалась я. Ночью я наткнулась на статью об этом редком заболевании, вызывающем у детей патологический аппетит.

Доктор Флейшман вздохнула.

– Знаете, я всегда прошу родителей не гуглить детские симптомы, – с улыбкой сказала она. – Здоровый жирок – это нормально, но интернет легко вам внушит, что дело, скажем, в почечной недостаточности.

– То есть вы подозреваете почечную недостаточность? – переспросила я с тревогой.

Доктор Флейшман в очередной раз покачала головой.

– Конечно, нет. Это просто пример.

– И не стоит запирать холодильник на замок?

Доктор изумленно вскинула брови.

– Ни в коем случае. В ее возрасте нельзя ограничивать питание. Подождем результатов анализов, но, честно говоря, выглядит она совершенно здоровой. – Она что-то дописала в медицинской карте Стеллы и непривычно холодно с нами попрощалась.