В лаборатории Стелла и глазом не моргнула, когда медсестра ввела ей иглу под кожу. Может, доктор Флейшман права и моя тревога напрасна, подумала я. Но образ тех птиц в заповеднике – тех, что сидели на жердочках, не взлетая, – не выходил у меня из головы. Казалось, это были уже не те птицы, что когда-то парили в небе: они словно бы утратили свою дикую природу.

18

Я договорилась о срочной встрече с мистером Макнотоном, учителем Стеллы, и предупредила Ирину, что в следующий раз мы с Питом заберем дочь сами. Раз дело не в болезни – возможно, что-то не так в школе.

В половине четвертого Стелла вышла из здания. Ее замызганные носки и кроссовки резко контрастировали с кружевными чулочками и лакированными туфельками Лулу, которая шла рядом. Лулу что-то шепнула на ухо другой девочке, и они прыснули. Стелла улыбнулась, но как-то отрешенно. У меня сжалось сердце. Еще пару месяцев назад она, скрестив ноги, сидела на скамейке и увлеченно читала толстую книгу, спрятавшись от всего мира за длинными непослушными волосами. А теперь…

– Пит, а тебе идет борода! – подметил знакомый голос. Это была Эмми – на этот раз в облегающем платье в полоску. Я поморщилась. С утра я старалась проводить Стеллу в школу как можно быстрее, а после уроков ее забирала Ирина, так что с того дня, как Эмми забанила меня в ДНШМХ, мы с ней не пересекались. Она поприветствовала меня кивком, как ни в чем не бывало, словно она никогда и не называла меня «поехавшей».

Ладно, значит, играем в игру под названием «ничего не случилось». Я кивнула в ответ. Эмми стояла ближе к Питу, чем ко мне.

– Лулу хотела бы сделать парный костюм со Стеллой на Хеллоуин, – обратилась она к моему мужу. Эмми всегда таяла в его присутствии. Пит выделялся среди других уже не совсем молодых папаш точеными скулами и американским дружелюбием, но сам этого не замечал и потому казался еще привлекательнее.

– Ого! – воскликнул он. – Отлично! А кем они будут?

– Шарлотта, тебе ни о чем беспокоиться не придется, – уточнила Эмми с напускной заботой в голосе (хотя на самом деле она скорее хотела сказать: «Только попробуй сунуться»), а потом снова повернулась к Питу и продолжила: – Я обожаю такое! – Эмми вела в соцсетях блог под забавным названием «Икоточка», и там она частенько делилась фотографиями с детских праздников, прогулок и, конечно же, снимками восхитительных костюмов, которые шила для Лулу и ее младшей сестренки.

– Может, Стелла побудет у нас пару часов? Я сниму мерки, а потом девочки немного поиграют, – предложила Эмми.

– Спросим у Стеллы, – ответила я, воображая, как ее заставят делать колесо и смотреть видео про японские прически. Лулу лет с шести вела себя как подросток. Я отвела Стеллу в сторонку и тихо спросила: – Хочешь поехать к Лулу?

Хотя заранее знала ответ.

– О да.

Когда Эмми усаживала Стеллу и Лулу в минивэн, я заметила, что Пит украдкой вытирает глаза.

– Ты чего? – прошептала я.

– Прости, – ответил он и заморгал. – Просто не верится, что она сама захотела в гости. Такой огромный шаг для нее.

Я кивнула, чувствуя странную пустоту. «О да». В последние месяцы Бланка тоже мне так отвечала на каждую просьбу, но ровным счетом ничего не делала.

Мистер Макнотон встретил нас и проводил в класс. Невысокий и пышнотелый, с густой бородой и очками в черной оправе, он напоминал персонажа из книг Беатрис Поттер. Забавно было думать, что под его коричневым твидовым пиджаком скрывается пушистый серый мех, а живет он в норке под кустом, за крошечной синей дверцей.

Мы устроились на низких стульчиках вокруг небольшого стола. Мистер Макнотон улыбнулся и сказал:

– Сразу хочу вас успокоить: со Стеллой все прекрасно.