Макнотон явно хотел поскорее закончить разговор.

– С вашей дочерью все прекрасно. Ее уровень чтения вполне соответствует возрасту. Нет никаких причин для беспокойства. С орфографией, пунктуацией, словарным запасом – полный порядок.

– Говорю вам, она знает больше слов, чем многие взрослые, – продолжала я, и мой голос предательски задрожал. Макнотон больше не казался мне милым толстячком из сказок Беатрис Поттер. Нет, он превратился в мистера Макгрегора, пузатого фермера, который с удовольствием охотился на кроликов.

– Милая, – предупреждающим тоном сказал Пит и, погладив меня по колену, обратился к Макнотону. – Что ж, выходит, учебный год начался отлично! – Пока мужчины обменивались рукопожатиями, я молча смотрела на доску настроений, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорвать ее. Кто, черт возьми, вообще сможет выбрать всего один цвет и всего одно чувство? Разве что тот, кто мертв внутри. Но это точно не про Стеллу. Она чувствовала все и сразу, ярко и остро. Ее цвета – индиго, багровый и золотой. Да что там, вся палитра заката!

⁂

На обратном пути я кипела от негодования.

– Он, по сути, сказал, что Стелла – заурядная. Но она совсем не такая! Он даже не попытался ее понять.

– Кажется, тебе очень важно, чтобы Стеллу признали одаренной, – заметил Пит.

– Признание не имеет значения. Она одаренная – это просто факт, как рыжий цвет волос.

– Она умница, но, возможно, не такая гениальная девочка, как мы думали. И, может, это даже к лучшему. Я читал, что детям-вундеркиндам нелегко в жизни: они часто растут несчастными и далеко не всегда добиваются успеха. Счастье все-таки важнее гениальности, разве не так?

– По-твоему, нормально так резко измениться всего за несколько недель? Ты так хочешь, чтобы она вписалась в общество, что даже не видишь, что с ней творится.

– Ты несправедлива, – ответил Пит. – Я уделяю дочери все свое внимание.

Правда, его обещание проводить субботы с семьей продержалось ровно одну неделю – потом они заключили сделку с Home Depot, и работы стало еще больше.

Я думала, что Пит высадит меня у дома и вернется в офис, но он остался. Когда я достала кусок масляного хлеба, он внимательно посмотрел на меня.

– Ты вообще что-нибудь ешь, кроме него?

– Он помогает от утренней тошноты, – раздраженно ответила я. – Меня волнует другое: почему Стелла так много ест?

– Доктор сказал, что с ней все в порядке. Слушай, давай я приготовлю тебе что-нибудь нормальное, с белком…

Я лишь отмахнулась.

– Она все время что-то пишет в своем дневнике. Возможно, у нее гиперграфия, а это симптом…

Пит покачал головой.

– Похоже, тревога – твое естественное состояние.

В этот момент мне пришло сообщение – от врача.

– Анализы у Стеллы в норме, – сказала я. – Никаких проблем с щитовидкой.

Пит промолчал, но вид у него был донельзя красноречивый.

– Хорошо, – произнесла я. – Постараюсь… как ты там говорил? Расслабиться и спокойно вынашивать малыша.

Я поднялась в спальню. Думала лечь спать, но вместо этого залезла на Mumsnet[12] и стала читать посты про внезапные изменения в поведении детей. Оказалось, что адренархе – гормональный скачок, возникающий примерно в семь лет, – порой вызывает у ребенка вспышки ярости. Воздействие тяжелых металлов иногда порождает тревожность и непослушание. Чем больше я читала, тем острее ощущала одиночество. Никто не рассказывал, почему ребенок вдруг может стать покладистым и спокойным. Никто, ни один человек во всем интернете, не понимал моего беспокойства.

Сейчас

19

После второго сеанса с доктором Бофор мне совсем не хочется сидеть у себя в палате, наедине с бесконечными мыслями.