Я приподняла край одеяла – из-под подушки выглянула обложка. Я вытащила знакомый блокнот с надписью «Планы по захвату мира» – дневник, которому Стелла доверяла свои мысли и секреты. Я давно не видела этого блокнота у нее в руках – выходит, Стелла решила вести его тайно, только у себя в комнате.

Само собой, нельзя читать чужие дневники.

Но в голову вдруг закралась мысль: а вдруг там найдутся ответы на мои вопросы? Объяснения, отчего она вдруг стала такой тихой и замкнутой, куда пропала ее живая мимика, почему уже несколько недель она не устраивает истерик? Может, причина в Ирине? В том, что Стелла старается ей угодить, потому что та куда лучше справляется с родительской ролью, чем я? Может, проблема во мне, в моем неумении находить с дочерью общий язык? Мать рассказывала, что я не узнавала ее до десяти месяцев. Возможно, со мной изначально что-то не так.

Раздался скрип стула, и я вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, я увидела Стеллу, которая сидела под столом с контейнером и жадно запихивала в рот куски баранины из вчерашнего рагу. Меня замутило, а сердце екнуло от страха. Стелла, такая щепетильная, даже брезгливая, терпеть не могла пачкаться. И всякий раз, когда я хотела дать ей остатки вчерашнего обеда или ужина, она смотрела на меня так, будто ей предлагают вылизать дно мусорного бака.

– Где Ирина? Я думала, вы вместе гуляете, – сказала я. У меня задергалась мышца под глазом, точно пузырь в кипящей каше, и я поднесла ладонь к щеке, чтобы ее успокоить.

– Она ушла домой.

– Милая, вылезай оттуда. Если проголодалась, могла бы позвать меня, я бы принесла тебе еду. И повкуснее, чем холодные остатки с жиром и хрящами.

Я опустилась на колени и осторожно забрала контейнер с рагу. Стелла напряженно замерла, а потом нехотя выползла и встала передо мной, опустив плечи. Она изменилась: тело округлилось, даже наметился небольшой животик. Волосы потеряли прежнюю пышность и кудрявость. Хоть я порой и жаловалась на ее непослушную гриву, теперь мне ее не хватало.

– Почему ты не читаешь книгу, которую я тебе подарила?

Стелла пожала плечами.

– Она слишком сложная.

Я опешила. И это тот самый ребенок, который научился читать в три с половиной года, причем без моей помощи! Исключительно одаренные дети порой в одночасье осваивают новые навыки – этот феномен еще иногда называют «внезапная компетентность». Но про внезапную некомпетентность – мгновенную утрату навыков – я ни разу не слышала.

Я взглянула на ее одутловатое лицо, и тут меня осенило: Стелла заболела. Вот почему ее взгляд потускнел, а читать стало трудно. Я испытала странное облегчение. Уж с физической болезнью мы непременно справимся. Я буду дни напролет сидеть у ее кровати, читать ей вслух про кораблекрушения, часами играть с ней в «Морской бой». А когда она выздоровеет, к нам вернется прежняя Стелла.

На следующее утро я повезла дочь к нашему педиатру. Хвала частной медицине, нам не пришлось стоять в очереди и долго ждать приема. Доктор Флейшман, улыбчивая женщина лет на десять старше меня, носила свободные платья и ортопедические сандалии от фирмы Dr. Scholl's. Врачи, как правило, внушали мне тревогу, но доктор Флейшман умела расположить к себе. Каждый прием она начинала с восторгов – нахваливала Стеллу на разные лады, восхищалась, что она читает такие взрослые книги. И, к счастью, никогда не поучала меня, как быть хорошей матерью. Когда пришло время отлучать Стеллу от груди и приучать спать отдельно, Флейшман подсказала мне, какие исследования почитать, чтобы сделать свои выводы. Однажды Стелла заявила ей, что наклейки, которые она дарит детям, – это пустая трата ресурсов планеты, и с тех пор они пропали из кабинета.