Возможно, Ирина была совсем не такой матерью, какой я ее представляла.

23

Когда я забирала Стеллу из школы, меня кто-то весело окликнул.

– Шарлотта, привет!

Я обернулась и увидела Эмми, катившую коляску с Мэдлин. Лулу и Стелла стояли неподалеку. Сегодня был «День без формы» (очередная инициатива ДНШМХ по сбору средств: каждый родитель должен был заплатить один фунт за то, чтобы ребенок получил право прийти на уроки в одежде по своему выбору), и Эмми с Лулу явились в одинаковых платьях в бело-синюю полоску и с одинаковыми балетными пучками на голове. Мимо прошла Шери за руку с сыном. Она небрежно махнула мне пальчиками, и в груди болезненно кольнуло.

– Выглядишь потрясающе! – Эмми скользнула по мне оценивающим взглядом. – И как тебе удается оставаться такой худенькой? И не скажешь, что ты беременна.

– Угу, – отозвалась я. С такими разговорами анорексия у Лулу может начаться раньше, чем подростковый возраст.

– Мы с Лулу хотим заглянуть в новую кондитерскую, – продолжила Эмми. – Да-да, знаю, еще одна кондитерская – это уже перебор для Масвелл-Хилла. Но, говорят, у них изумительные безглютеновые круассаны с малиной. Ты с нами?

Я замялась. Совсем не хотелось сидеть за одним столиком с Эмми и болтать обо всякой ерунде, изображая интерес. Прошло уже почти две недели с тех пор, как Ирина рассказала мне о самоубийстве дочери, но я не могла перестать думать о последней встрече с Бланкой. Этот день вновь и вновь прокручивался у меня в голове. Если бы я тогда улыбнулась. Если бы сказала хоть что-нибудь…

Стелла быстро поддалась на уговоры Лулу, и они уверенно зашагали вперед.

– Что ж, кажется, девочки всё за нас решили, – подметила Эмми. А мне только и оставалось, что послушно двинуться за ними.

Когда мы нашли столик, Эмми ушла делать заказ, оставив нам Мэдлин в коляске. Лулу тут же склонилась к Стелле и прошептала ей что-то на ухо. Та кивнула и что-то тихо ответила. Вместо школьной формы Стелла сегодня выбрала длинное черное платье, которое мне совершенно не нравилось. Ее волосы были заплетены в тонкие косички, перехваченные резинками с пластмассовыми шариками. Лулу слушала, затаив дыхание. Я уловила обрывки фраз: «Старенький отец и старушка-мать… хижина в лесу…» Она будто бы пересказывала сказку. Стелла продолжала шептать, а потом Лулу вдруг ахнула, прикрыв рот рукой. Послышался нервный смешок.

– Печь? Ты серьезно? Как они его туда засунули?

Мой живот напрягся, казалось, ребеночек внутри весь сжался, точно крохотный кулачок.

– Хватит, Стелла, – перебила я. – Больше ни слова.

Стелла послушно сжала губы.

– Но как… – начала Лулу.

– Это сказка, ей необязательно быть логичной, – отрезала я.

– Что вы тут обсуждаете? – спросила Эмми, вернувшись с заказом, и я тут же поспешила сменить тему.

– Посмотрите, какой у Лулу безглютеновый круассан! – затараторила я. – Удивительно, но на вид его не отличить от обычного – тот же цвет, и тесто такое же воздушное! Как вы думаете, их иногда путают?

Мой вопрос вызвал бурные обсуждения, а когда они поутихли, Лулу уже напрочь забыла, что хотела дослушать рассказ Стеллы.

⁂

На обратном пути я сама заговорила со Стеллой:

– Я слышала, ты рассказывала Лулу о том, как умер отец Бланки. Откуда ты об этом узнала?

– Ирина рассказала.

– Ирина? – У меня перехватило дыхание. Как она могла? Какой нормальный человек будет рассказывать восьмилетнему ребенку о погроме?

– И что случилось с Бланкой, я тоже знаю, – добавила Стелла, словно вскользь.