Я взглянула на дочь. Хотелось, чтобы она сама рассказала о своих успехах.

– Тебе правда понравилось, солнышко? – обратилась я к Стелле, стараясь уловить в ее взгляде намек на напряжение.

– О да. Вода приятная, – ответила Стелла.

– «Была приятной», – резко поправила я. – Ты хотела сказать, «вода была приятной». Ты ведь уже не в бассейне. – Я пристально смотрела ей в глаза, пытаясь разглядеть хоть проблеск прежней Стеллы.

– Я пойду к себе, – сказала она. Я решила, что она хочет поскорее сбежать от Пита. Этот спектакль с папиными восторгами, должно быть, вымотал ее.

Пит принес ужин из тайского ресторанчика (он нашел такой, где согласились упаковать еду в его собственные контейнеры), Стелла взяла свою порцию и ушла к себе.

– Тебя не тревожит, что Стелла по-прежнему не хочет с нами есть? – спросила я, глядя, как он зажигает свечи. – Это длится уже несколько месяцев.

– Ну, пару раз она с нами садилась, – заметил Пит. – Когда Ирина… – Он осекся. Мы оба понимали, что в браке есть темы, которых лучше не касаться. Ирина не вернется.

– По крайней мере, она нормально питается, – сказала я.

Пит взял мою руку и поцеловал ее.

– Тебе полегче? Как посидели с Шери?

– Прекрасно, – ответила я. – Она… впрочем, неважно. – Я не стала пересказывать наш разговор, потому что Шери разделила позицию Пита, а я осталась в одиночестве.

– Салат из зеленой папайи такой вкусный, – восхитился муж, но тут же заметил, что я почти ничего не ем. – Опять тошнит?

– Нет аппетита, – коротко ответила я.

– Бедняжка, – сказал он, глядя на меня с беспокойством. Чтобы не огорчать его, я доложила себе в тарелку еще немного салата из папайи. Пит был так нежен, так ласков, так заботлив. Я понимала, почему Стелла так старается ему угодить. И все равно хотела донести до нее важную истину: нельзя изменять себя до неузнаваемости ради любви.

После ужина я поднялась к дочери.

– Пора спать, солнышко, – сказала я.

– Почитаешь мне?

Я удивилась. Мы давно перестали читать перед сном, по ее же просьбе. А теперь она устроилась в кровати и даже подвинулась, освободив мне место. Раньше я была нежеланным гостем в ее гнездышке – то одеяло помну, то неосторожно сяду на край ее пижамы, то начну читать слишком медленно или чересчур быстро. Когда-то я многим готова была пожертвовать, чтобы мы с ней вот так уютно улеглись рядышком.

Она выбрала книгу из своего раннего детства, «Волшебный камешек Сильвестра» – историю об ослике, который нашел камешек, исполняющий желания, и по глупости попросил превратить и его самого в камень. Вскоре волшебный камешек потерялся, и ослик оказался в плену своего нового облика. Закончилось все хорошо, но я редко дочитывала эту книгу до конца, потому что сцена, где ослик-камень одиноко лежит под снегом на пороге вечного сна, всегда доводила Стеллу до слез.

Теперь же она слушала молча, безо всякой реакции.

Мой взгляд задержался на постере с птицами Калифорнии над ее кроватью. Книга «Полет: Полная история авиации» так и лежала на столе нетронутой. Еще недавно Стелла была одержима этой темой. Мне вспомнилось, как она обрадовалась, когда нашла мертвую олушу на пляже: наконец-то представился шанс в прямом смысле разобрать птичьи крылья по косточкам и изучить биомеханику полета, как ее кумир – Отто Лилиенталь.

В моей голове мелькнула мысль: не нужно расшифровывать ее дневник, чтобы понять, что происходит в душе моей дочери.