– Это морская чайка, – уточнила я. Мне казалось, что называть ее просто «птицей» – значит оскорбить ее дикую, прекрасную природу. Как будто ее никогда и не было. – Я и не думала, что забота о Стелле для тебя такая обуза.

– Стелла – восьмилетний ребенок. Дети требуют много сил, как бы сильно мы их ни любили. Они выматывают. Эмми вот тоже мне недавно рассказывала, как бывает тяжело.

Я уставилась на него. Почему он сравнивает нашу Стеллу с чужими детьми? И почему откровенничает с Эмми? Интересно, он знает о ее блоге, который почему-то называется «Икоточка» (хотя об икоте там ни слова)? Эмми однажды перенесла праздник в честь дня рождения Лулу, потому что свет для фотографий в тот день был неподходящий.

Я натянула простыню на голову и свернулась калачиком, обхватив живот. И как малыш внутри меня все это выдерживает? Не исключено, что стресс снова приведет к выкидышу. Может, и к лучшему. Разве я вправе быть матерью для второго ребенка, если потеряла связь с первым?

Кровать тихо заскрипела – это Пит сел рядом. Его рука сжала мое плечо поверх простыни.

– Ты правда хочешь вернуться ко всем этим истерикам из-за купания и пижам? К вызовам в школу по два раза в неделю? К ночным визитам в больницу, к воплям, от которых трещат стены?

– Да, хочу, – прошептала я. – Она изменилась слишком сильно.

Он хрустнул костяшками пальцев – дурацкая привычка, от которой, как я думала, он давно избавился.

– Как по мне, изменилась ты.

Он все перевернул с ног на голову. Я села, выбралась из постели, подошла к комоду и натянула худи.

– Мне нужно выйти подышать.

Пит только кивнул, хотя за окном уже стемнело и шел дождик. Казалось, ему не терпится поскорее меня выпроводить. Наверное, ему и Стелле без меня только легче.

В окнах чужих домов мерцали огоньки рождественских елок. Одна из них бросилась мне в глаза – яркая, даже кричащая, утопающая в мишуре, переливающаяся разноцветными гирляндами. Рядом с ней громоздилась гора подарков. Мои подарки для Стеллы давно ждали своего часа на верхней полке шкафа. Там были и биография Эрхарт[18], и «Полет в Аррас»[19] Антуана де Сент-Экзюпери, и руководство по эксплуатации «Спитфайра»[20] сороковых годов, и даже карманный компас – все, что так любила прежняя Стелла. Когда я выбирала их, мне живо представлялось, как же она обрадуется. Слезы затуманили мне глаза, и огоньки елок расплылись.

Открыв дверь, Ирина окинула меня тяжелым взглядом.

– Ты выглядеть ужасно.

– Знаю.

Я попала под дождь, и теперь влажные волосы слиплись в отдельные пряди, напоминавшие крысиные хвосты. Волосы Ирины были стянуты в пучок, но казались редкими – она сегодня не прикрепила шиньон, который обычно придавал прическе объем.

– Вы и сами выглядите не лучшим образом, – вырвалось у меня.

Ирина пожала плечами и слегка пригладила прическу.

– Пока это ужасный извинение.

– Слушайте, на улице очень холодно. – Попытка поговорить с Шери провалилась. Ирина была последним человеком, к кому я могла обратиться, даже если она меня ненавидела.

Она пустила меня на кухню. Пахло там, словно в затхлом шкафу, где долго лежали плесневелые пряники.

– Ну? – бросила она.

Мерцающий свет тусклой лампы делал обстановку совсем неуютной.

– Вы не виноваты в том, что творится со Стеллой, – призналась я. – Мне не стоило выгонять вас из дома.

Плечи Ирины опустились. Она жестом пригласила меня сесть за кухонный стол, покрытый вышитой скатертью. Раньше она звала меня в гостиную. Теперь – на кухню, где ела сама. В груди вспыхнула искорка надежды. Получается, я не просто гость, которого принимают с формальностями.