– Пока не надо. До тех пор, пока мы не узнаем о нем больше.

Миссис Меривейл снова фыркнула:

– Уж не думаешь ли ты, что лорд Айверсли зарится на твое состояние? Если бы ты внимательно его слушала, ты узнала бы о его обширном имении в Суффолке. Двенадцать тысяч акров! Это в десять раз больше нашего. Ты только представь, какой доход оно может приносить!

– Если им хорошо управлять. У графа может не хватать средств для его содержания.

– Это вряд ли. Ты только посмотри на его одежду.

– Всякий может заполучить одежду в кредит.

– Да, но я расспрашивала о нем вчера леди Дженнер, и она сказала, что мать графа была наследницей какого то крупного торговца или что то вроде того. – Миссис Меривейл вздохнула. – Я думаю, что будет разговор о семействе матери графа и об их торговле…

– Меня это не интересует. Что еще сказала леди Дженнер о его имении?

– Признаюсь, я не обратила особого внимания. Я ведь не могла даже мечтать, что его сиятельство… – Она улыбнулась извиняющейся улыбкой. – Конечно, ты очень милая девушка, но, понимаешь… ты ведь не писаная красавица… Верно, ты одеваешься хорошо, признаю это, но ты даже не играешь на фортепиано и не поешь. А все молодые леди умеют это делать.

Кэтрин нетерпеливо отмахнулась от обычных упреков матери.

– Ты же знаешь, что я пою как лягушка. Вот я и думаю: почему граф заинтересовался мной?

Миссис Меривейл закатила глаза.

– Кто знает, что может привлечь мужчину, дорогая? У тебя приятные черты лица, ты великолепно танцуешь. И вероятно, графу нравятся твои дерзкие комментарии, хотя о причинах этого может быть известно одному лишь Господу Богу. В мое время женщина, которая хотела завладеть мужчиной, не позволяла себе высказываться столь дерзко.

– Мама! Скажи мне только одно: ты уверена, что граф Айверсли интересуется не моим состоянием?

– Да, мой ангел! Абсолютно уверена. Еще до того, как мы встретили этого человека, леди Дженнер сказала, что он стоит пятнадцать тысяч в год.

Кэтрин поверила бы в это, если бы леди Дженнер не была в столь дружеских отношениях с Алеком. Что, если она солгала по просьбе самого Айверсли?

Нет, граф сделал бы это лишь в том случае, если бы догадывался об ожиданиях Кэтрин и преследовал ее с самого начала. Если верить маме, он об этом не догадывался. И когда встретил Кэтрин на балконе, то определенно не знал о ней ничего, кроме ее имени и того, что сказал ему Сидни…

А может, Алек услышал, как она что то сказала Сидни, когда подслушивал их разговор? Кэтрин постаралась вспомнить все, о чем они с Сидни разговаривали в тот вечер. Нет, она была почти уверена, что разговора о наследстве они не вели. А поскольку сегодня она тоже об этом не говорила, значит, Алек не мог знать правду. И это означало, что у него не было причины ухаживать за Кэтрин.

Кроме одной: он хотел ее. Но он не относится к числу мужчин, которые ради этого женятся.

Кэтрин почувствовала вдруг горькое разочарование. Ей бы не следовало переживать из за того, что Алек хотел всего лишь соблазнить ее, тем не менее она переживала. Это была большая глупость с ее стороны, ибо она не выйдет за графа замуж даже в том случае, если он попросит ее об этом. И в то же время Кэтрин хотела, чтобы он попросил ее.

Гордость, только и всего. Ее гордость страдала из за того, что Алек не желал видеть ее женой, хотя она не желала видеть его мужем.

– Теперь, когда твое любопытство относительно намерений лорда Айверсли удовлетворено, – проговорила миссис Меривейл, – я очень надеюсь, что ты будешь вести себя с ним полюбезнее.

Господи, уж не узнала ли мама ненароком о тех поцелуях и ласках, которые Кэтрин позволила себе с Алеком?

– Я н не знаю, что ты имеешь в виду.