– Это плохо, – опечалился Мэллой. – Имя у него больно интригующее. Я надеялся, что и преступник он неординарный.

– В этом вы правы, более чем неординарный, – покивал Рождественский Пастырь. – Я могу говорить о нем часами.

– Надеюсь, вы расскажете мне о нем. Только позже.

– Могу и сейчас.

– Не получится. – Мэллой смотрел в другой конец громадного зала казино. – К нам идет хозяин. Так что рассказ придется отложить.

Рождественский Пастырь проследил за взглядом Мэллоя и увидел направляющегося к их столику гиганта.

– Крупный малый, не так ли?

Маркиз Куинзберри не подошел – подлетел.

– Привет, Вдоводел. Слышал, у тебя возникли сложности.

– Никаких сложностей.

– Ты застрелил не того человека, говнюк! – взревел Маркиз.

– Во‑первых, я ни в кого не стрелял, а во‑вторых, покойник – не человек, а инопланетянин.

– Меня это не волнует. Я приказал ему приглядывать за тобой, и в результате он мертв, корабль Рождественского Пастыря пуст, а ты сидишь здесь с какой‑то идиотской тварью на плече и уверяешь меня, что все в порядке. Извини, если тебе показалось, что я погорячился, но, по моему разумению, до порядка очень далеко.

– Вся добыча Рождественского Пастыря лежит в трюме моего корабля, – ответил Найтхаук.

– Да? – изумился Маркиз. – Ты его убил?

– Должен признать, что нет.

– То есть он позволил тебе забрать всю свою добычу? – саркастически спросил Маркиз.

– Нет.

– Я так и думал.

– Он помогал мне переносить ее на мой корабль, – уточнил Найтхаук.

Маркиз переводил взгляде Найтхаука на незнакомца. Наконец повернулся к последнему.

– Как я понимаю, Рождественский Пастырь.

– Совершенно верно. Разве можно требовать пятьдесят процентов навара за право заправить корабль топливом?

– Что ты тут делаешь? – пожелал знать Маркиз.

– Хотел посмотреть на вора, который грабит собратьев по профессии.

– Ты на него смотришь, – раздражение исчезло из голоса Маркиза. – А я смотрю на человека, который грабит глубоко верующих. Кто из нас более грешен, исходя из Книги Судеб?

– Я думаю, шансы примерно равны.

– А по‑моему, ты на корпус впереди.

– Был бы, если бы приговор подписывали те же лицемеры, что сочиняли Библию и церковные проповеди, – согласился Рождественский Пастырь. – К счастью, не они озвучивают желания Бога.

– А кто их озвучивает, ты?

– Бог не нуждается в моей помощи. Я всего лишь паллиатив, временная мера, нужда в которой отпадет, как только Он сровняет храмы с землей.

– Храмы? Я думал, ты грабишь церкви.

– Поэтический выверт, – пояснил Рождественский Пастырь. – Но на самом деле я граблю все религиозные заведения, которые попадаются на моем пути.

– Я знаю. А теперь ты поставил меня перед серьезной этической проблемой.

– Правда?

Маркиз кивнул.

– Я никогда не мешал тебе заниматься любимым делом. Ты грабил церкви на моих планетах, но я даже не пошевелил пальцем, чтобы остановить тебя. А теперь в результате гнусного сговора на Аладдине погибает один из моих самых доверенных помощников. Черт, судя по всему, ты и Вдоводела совратил, – с его губ сорвался театральный вздох. – Что же мне с тобой делать. Рождественский Пастырь?

– Как я понимаю, вариантов существует три, – ответил тот.