– Как я понимаю, вариантов существует три, – ответил тот. – Первый – убить меня. Ответственно заявляю, настроение у вас от этого безусловно улучшится, но груз в трюме корабля Найтхаука я заминировал, и, если вы попытаетесь добраться до него, не зная шифров, корабль и его содержимое взлетят на воздух. Второй – вы можете меня отпустить, но я уходить не собираюсь, так что, пожалуй, и не уйду, даже если вы меня об этом попросите.

Маркиз задумчиво смотрел на него.

– А третий?

– Третий – вы можете пораскинуть мозгами и предложить мне сотрудничество. В Пограничье тысячи церквей, в Олигархии – миллионы. Мы состаримся прежде, чем обчистим хотя бы процента два.

– С чего это у меня должно появиться желание грабить церкви? – спросил Маркиз.

– С того, что вы абсолютно беспринципный человек, а на беспринципности можно сделать хорошие деньги, – ответил Рождественский Пастырь.

– Я уже правлю одиннадцатью мирами, еще двадцать находятся под моим влиянием. То есть я контролирую тридцать одну звездную систему. Зачем мне партнер?

– Вы хотите то, что хочет любой беспринципный человек.

– Чего же я хочу?

– Иметь больше, чем уже есть.

– Все так, – признался Маркиз. – Однако если грабеж церквей не сделает меня менее беспринципным, тогда я опять чего‑нибудь захочу.

– И всегда будете хотеть, – согласился Рождественский Пастырь. – Именно поэтому такие, как мы, на пенсию не выходят.

– Ты грабишь только церкви?

– А кто еще отпустит вам ваши грехи и помолится за вашу душу?

– Кажется, я слышу нотки цинизма, – улыбнулся Маркиз.

– Отнюдь, – с жаром воскликнул Рождественский Пастырь. – На Земле, а там я ограбил лучшие церкви, включая Нотр‑Дам и Ватикан, есть насекомое, именуемое муравьем. Живут муравьи колониями и отличаются отменным трудолюбием. Они строят сложные сооружения, которые называются муравейниками, с разветвленной системой ходов, складами продовольствия, детскими. Требуются недели, а то и месяцы, чтобы построить такой муравейник… а уничтожить его можно за несколько секунд движением ноги. Вы знаете, что эти твари потом делают?

– Атакуют обидчика?

– Нет, – ответил Рождественский Пастырь. – Сразу берутся за восстановление своего жилища.

– Ты хочешь сказать, что церкви – те же муравейники?

– В одном аспекте – да: они не мстят тому, кто их ограбил. Они восстанавливают утраченное с трудолюбием муравьев. Они не могут возложить вину на вора – это противоречит их философии. Они предпочитают видеть во мне руку Господа, который по неведомым причинам наказывает, их. Вроде бы логичнее думать обо мне как об исчадии ада, но они не хотят верить в дьявола. Проще винить Бога и, соответственно, собственные грехи. Так что когда приходит беда в моем образе, они ведут себя точь‑в‑точь, как муравьи. Восстанавливают муравейник, чтобы я мог разрушить его вновь.

Внезапно рот Маркиза расползся в широкой улыбке.

– А ты мне нравишься! – воскликнул он.

– Естественно, – пожал плечами Рождественский Пастырь. – Я вообще нравлюсь людям.

– Думаю, мы можем прийти к соглашению.

– Обеспечьте мне безопасность передвижения и убежище, а я дам вам двадцать процентов.

Маркиз вытряхнул Мэллоя из кресла, сел сам.

– Пойди погуляй. Нам надо поговорить о делах.

Мэллой, несомненно, глубоко оскорбленный, поднялся с пола и ушел.

Маркиз вновь посмотрел на Рождественского Пастыря.