– Наоборот, выгода очень даже есть.

Маркиз пожал плечами.

– Чем бы дитя ни тешилось, – он глянул в коридор, в сторону каюты Мелисенд, и добавил. – В разумных пределах, конечно.

Найтхаук вновь напрягся, на что Святой Ролик отреагировал мгновенно. Перестал мурлыкать, начал посвистывать. Найтхаук поднял его с пола, положил на ладонь, погладил.

– Тебе следует избавиться от этой твари, – бросил Маркиз.

– Мне он нравится.

– Насколько мне известно, пользы от него никакой… только занимает место.

– Не так много, как Мелисенд.

– У нее есть преимущества, которые с лихвой компенсируют этот недостаток.

Найтхаук заставил себя расслабиться, не думать о синекожей женщине, развалившейся на его кровати. Когда Святой Ролик вновь замурлыкал, он понял, что ему это удалось.

– Ты должен научиться контролировать горячую молодую кровь. – Маркиз изучающе смотрел на него. – И должен наконец понять, кто здесь отдает приказы.

– Мы стараемся, – вставил Рождественский Пастырь, прежде чем с губ Найтхаука сорвался резкий ответ.

– Вот слова, которые я и хотел услышать.

Внезапно в коридоре возникла Мелисенд.

– Я голодна, – пожаловалась она. – Что у нас из еды?

– Спрашивай не меня, а корабль, – холодно ответил Найтхаук.

Он прошел на камбуз, приказал ему включиться. Вокруг тут же засияли огни, в воздухе загорелось голографическое меню. Трехмерные изображения блюд закружились перед пассажирами звездолета.

– Это действительно бифштекс? – спросила Мелисенд.

– Нет, соевый заменитель, – ответил Найтхаук. – Но по вкусу отличить невозможно.

– Меня устраивает, – кивнул Маркиз. – Если он выглядит как бифштекс и неотличим по вкусу, какая разница, из чего он приготовлен?

А если кто‑то выглядит, как Вдоводел, думает, как Вдоводел, и убивает, как Вдоводел, подумал Найтхаук, не стоит выводить его из себя, захватывая корабль и выставляя перед ним свою женщину.

– А что съешь ты, любовь моя? – спросил Маркиз.

– Ничего, – ответила Мелисенд.

– Может, передумаешь?

– Я не ем заменители, – она запнулась. – Кроме того, то, что мне сейчас хочется, на камбузе не найти.

И она поплыла к каюте, по пути одарив Маркиза сексуальной улыбкой.

– Вы можете подождать его и в рубке, – предложил Рождественский Пастырь.

Мелисенд, не дойдя до коридора, повернула, покружила по рубке. Остановилась в нескольких футах от Найтхаука.

– Тут только три кресла.

– Совершенно верно, – кивнул Найтхаук.

– Господи, какая же у нее походка! – воскликнул Маркиз. – Сразу забываешь о еде, – он поднялся. – Пожалуй, мы ненадолго вас покинем. – И направился к капитанской каюте. Мелисенд последовала за ним, нарочито вихляя бедрами.

Найтхаук проводил их взглядом, его лицо закаменело. Ролик спрыгнул на пол, вновь начал посвистывать. И тут на плечо Найтхаука легла тяжелая рука.

– Только без глупостей, сынок.

– Я должен позволить ему трахать Мелисенд на моей кровати? – вырвалось у Найтхаука.

– Это ее выбор.

– Нет. Маркиз убил бы ее, скажи она «нет»!

– Не хочу разочаровывать тебя, сынок, но, поверь мне на слово, она не говорила «нет» лет с двенадцати.

– Замолчите! – рявкнул Найтхаук, и Ролик, все также посвистывая, запрыгнул ему на другое плечо.