– Я думала, ты меня хочешь.

– А чего ты пришла ко мне, если обе каюты заняты?

– Ты думаешь, нам для этого нужна каюта? В каюте ничего нет, кроме кровати. – Она встала, сняла полотенце. – Все, что нам нужно, мы найдем и здесь. – Ты хмуришься? – В ее голосе зазвучала притворная обида. – Тебе не нравится то, что ты видишь?

– Нравится.

Мелисенд медленно двинулась к нему, держась подальше от Ролика, который устроился на обзорном экране в нескольких футах от Найтхаука.

– Да, я вижу, что нравится. – Она смотрела на его вздувшиеся в промежности штаны.

Найтхаук схватил ее за руку, рывком усадил на колени, жадно поцеловал.

– Осторожнее. – Она поерзала. – Ты меня проткнешь.

– Этого я и хочу.

– А если Маркиз проснется и прямо сейчас выйдет в коридор?

– Придется его, убить.

– Но как ты это сделаешь, если я окажусь между вами?

– Хватит болтать.

– Может, мне лучше проверить, спит ли он?

– Незачем.

– Нет. – Она поднялась. – Лучше проверю. Не хочу очутиться между двух огней.

И прежде чем он успел остановить ее, Мелисенд прошла на камбуз, завернулась в полотенце, а потом исчезла в капитанской каюте. Выскользнула несколько минут спустя, прошептала: «Спит крепко».

И уже приблизилась к Найтхауку, когда раздался сонный голос Рождественского Пастыря: «Что здесь, черт побери, происходит?» В следующую секунду он вышел из каюты, удивленно уставился на Мелисенд.

– Не хватило времени, чтобы одеться?

– Я вышла за чашечкой кофе.

– Камбуз, два кофе, – скомандовал Рождественский Пастырь. Мгновение спустя две чашки кофе дымились на столе. Жемчужина Маракаибо повернулась к Найтхауку и беспомощно пожала плечами, вновь едва не выскользнув из полотенца.

– Долго я спал? – спросил Рождественский Пастырь.

– Четыре или пять часов, – ответил Найтхаук.

– Жаль, что не проспал еще часок. – Он посмотрел на Найтхаука. – Ты мог бы чего‑нибудь добиться от этой дамочки.

– Как бы не так, – ответила Мелисенд. – Для меня существует только один мужчина – Маркиз.

– А я – дух Рамзеса Второго.

Мелисенд взглянула на Найтхаука.

– Ты позволишь ему говорить со мной в таком тоне?

– Твой мужчина – Маркиз. Пусть он и защищает твою честь.

– Хорош герой, – фыркнула Мелисенд.

Маркиз высунулся в коридор, – оглядел камбуз.

– Что за шум?

– Ничего. Мы разговариваем.

– Вы разбудили меня.

– Мы не хотели. Спи.

– Возвращайся в постель. Я не люблю спать один.

– Как скажешь.

– Вот я и говорю!

Мелисенд поднялась, прижимая к груди полотенце, бросила взгляд на Найтхаука.

– Мы еще продолжим нашу дискуссию.

– Возможно, – пробурчал тот.

– Быстро сюда, – Маркиз скрылся в каюте. Несколько мгновений спустя Мелисенд присоединилась к нему.

– Ты еще слишком молод для жажды смерти, – Рождественский Пастырь заговорил, как только за Мелисенд закрылась дверь. – Надеюсь, дело шло не к тому, о чем я думаю?

– Я не хочу говорить об этом.

– Естественно, не хочешь. Интересно, сколько домашних зверушек замучила она в детстве?

– Замолчите!

– Будь по‑твоему.