– О чем вы толкуете?

– Пораскинь мозгами, сынок. Что делает Мэллой?

– Следует за нами.

– Почему?

– Я не знаю. – Найтхаук чувствовал себя школьником, не выучившим урок.

– А что ты знаешь?

Найтхаук нахмурился.

– Вы это о чем?

– Давай на минуту предположим, что Маркиз говорит правду и не имеет ни малейшего отношения к Мэллою. Что сие означает?

Найтхаук молча смотрел на Рождественского Пастыря.

– Маркиз не давал ему команды присматривать за ним, ты – не давал, я тоже, так что же он тут делает?

Глаза Найтхаука широко раскрылись.

– Мелисенд?

– Правильно.

– Но почему?

– Понятия не имею, – признался Рождественский Пастырь. – Но у меня такое ощущение, что мы знаем о ней далеко не все.

Найтхаук глубоко задумался, поглаживая Ролика. Наконец откашлялся, поднял глаза на Рождественского Пастыря.

– Может, тот, кто нанял Мэллоя, хочет знать, где Маркиз и что делает?

– Ты бы послал Мэллоя шпионить за Маркизом Куинзберри? – усмехнулся Рождественский Пастырь. – Я бы, к примеру, послал человека, который смог бы постоять за себя, если бы дело приняло серьезный оборот, такого, как ты.

– Тогда почему нас преследует Мэллой?

– Есть у меня пара идей, но давай немного подождем и посмотрим, как все обернется.

– Сколько будем ждать?

Рождественский Пастырь пожал плечами.

– Мы все узнаем прежде, чем доберемся до Делуроса. – Он вытащил колоду инопланетных карт. – Хочешь сыграть в джабоб?

Найтхаук покачал головой.

– Мне непонятны правила.

– Правила очень просты, – улыбнулся Рождественский Пастырь. – Шансы больно неравные.

– Тогда почему людям так нравится эта игра?

– Потому что у нее простые правила. Вот они и думают, что быстро смогут овладеть всеми премудростями джабоба. – Рождественский Пастырь вздохнул. – Многим людям недостаток ума – не помеха… или ты этого не заметил?

– Заметил, – буркнул Найтхаук.

Они посидели несколько минут, Рождественский Пастырь все тасовал колоду. Потом из каюты вышел Маркиз.

– Вижу, вы все еще здесь, – он плюхнулся в кресло.

– Понял, о чем я говорил? – прошептал Рождественский Пастырь и повернулся к Маркизу. – Мы летим со скоростью, превышающей световую в шестьдесят четыре раза, в трехместном корабле. И где нам, по‑вашему, быть?

Маркиз пожал плечами.

– Спать. Есть. Мочиться. Откуда я знаю?

Рождественский Пастырь громко рассмеялся.

– Тебе бы поднакачать мускулы, сынок, – обратился он к Найтхауку. – Чувствую, она неравнодушна к Маркизу не потому, что у него ума палата.

– Думай, что говоришь, старик, – зловеще молвил Маркиз. – Мне нужна часть твоей добычи, но я могу обойтись и без нее. Помни об этом.

– Примите мои искренние извинения. – Рождественский Пастырь низко склонил голову, чтобы стереть с лица улыбку.

Маркиз долго смотрел на него.

– Старый осел, – пробормотал он и приказал камбузу смешать ему виски с содовой.

– Так что, Найтхаук, – вновь заговорил он, получив полный стакан, – все еще хочешь убить Вдоводела?

– Поэтому я здесь.

– Нет у тебя ощущения, что ты собрался убить собственного отца?

– Разумеется, нет.

– Ах, да, я и забыл.