– Значит, тебе чертовски повезет, если я не промахнусь, не так ли? – спросил Маркиз.

Внезапно Святой Ролик, встревоженный нарастающей напряженностью, загудел.

– Заставь свою тварь заткнуться, иначе я ее убью, – предупредил Маркиз.

– Не стал бы заставлять, даже если бы и знал, как. – Найтхаук наконец поднялся. – Кто будет стрелять первый, и чем, по‑твоему, в это время будет заниматься второй?

– Я побил тебя раньше, побью и теперь! – рявкнул Маркиз.

Он выхватил лазер и выстрелил; световой луч разрезал Ролика пополам. Тот пискнул, вспыхнул и умер. Но за это время Найтхаук успел достать пистолет и выстрелить. Один раз. Пуля вошла Маркизу между глаз. Его качнуло назад, потом вперед, и он рухнул лицом вниз.

Рождественский Пастырь присел рядом, перевернул Маркиза, осмотрел рану.

– Какое счастье, что пуля не прошла насквозь и не пробила корпус. Идиоты, вы могли убить нас всех одним неточным выстрелом.

– А что мне оставалось делать? – спросил Найтхаук. – Броситься на него с кулаками?

– Нет. – Рождественский Пастырь глубоко вдохнул. – Но ты мог бы приготовить даме этот гребаный коктейль. Ведь Маркиз располагал нужной тебе информацией, не так ли?

– Ну и хрен с ней, – отмахнулся Найтхаук. – Мне требовалось имя убийцы, чтобы сдать его властям и получить выкуп, который обеспечит Вдоводелу пребывание в Глубоком Сне до тех пор, пока не будет найдет способ излечения эплазии. Теперь лечить его буду я, поэтому и информация Маркиза становится бесполезной, не так ли?

– А как же она? – спросил Рождественский Пастырь.

– Она теперь моя. – Найтхаук повернулся к Мелисенд и увидел нацеленное на него дуло одного из сонаров Маркиза.

– Я сама буду решать, чья я, – холодно процедила Мелисенд. – Один шаг, и ты ляжешь рядом с ним. – Их взгляды встретились. – Я не шучу.

Найтхаук осторожно засунул пистолет в кобуру, опустился в кресло.

– Хотелось бы обойтись без «я тебя предупреждал», – ухмыльнулся Рождественский Пастырь, – но…

Глава 20

– Мне кажется, пора принимать решение, – Рождественский Пастырь нарушил затянувшуюся, гнетущую паузу.

– Я свое уже приняла, – отрезала Мелисенд.

– Ты понятия не имеешь, о чем я говорю. – Рождественский Пастырь всеми силами старался изгнать из голоса презрение, – А теперь убери сонар. Найтхаук не набросится на тебя в моем присутствии, да еще при теплом покойнике.

Мелисенд пристально посмотрела на Найтхаука, потом положила сонар на стол.

– Вот и славненько, – кивнул Рождественский Пастырь. – Первым делом мы должны…

– Первым делом мы должны отправить за борт то, что осталось от Ролика.

– Забудь об этом. Есть дела поважнее.

– Как вы можете выносить этот запах?

Рождественский Пастырь принюхался, поморщился и кивнул. Найтхаук поднял обугленный трупик, пронес через камбуз (Мелисенд и Рождественского Пастыря едва не вывернуло наизнанку) и отправил за борт. По пути назад включил маленького кибера‑уборщика, который почистил место, где пролилась кровь странного зверька, и спрыснул его дезодорантом.

– Так‑то лучше, – признал Рождественский Пастырь, когда молодой человек вновь уселся в кресло.

– Понятно, что лучше, – кивнул Найтхаук. – Так какое решение мы должны принять?

– Одно уже принято за нас.