Изменить размер шрифта - +
Мюзо бранился и  клялся,  что  письмо  должно  быть
написано именно так и никак иначе, или он его не отправит, а  меня,  если  я
буду раздумывать, выкинет из форта или поручит нежным заботам своих жестоких
союзников - индейцев. И разговаривать с охотником он разрешил мне не  иначе,
как в его присутствии. Жизнь манит, и свобода сладостна. Некоторое  время  я
пытался противиться ему, но меня все еще трепала лихорадка, я  был  ослаблен
болезнью и в конце концов согласился  написать  такое  письмо,  какого  этот
негодяй от меня требовал, и охотник отбыл с моим посланием, пообещав за  три
недели доставить его моей матери в Виргинию.
     Прошло три, шесть, двенадцать недель.  Посланец  не  возвращался.  Зима
пришла и ушла, и все наши маленькие садики  вокруг  форта,  где  французские
солдаты, перекопав маисовые  поля,  посадили  яблони,  персиковые  и  другие
фруктовые деревья, стояли в полном цвету. Одному небу известно, как тягостно
влачились мои дни!
     Когда здоровье мое пошло на поправку,  я  принялся  рисовать  портреты:
наших гарнизонных солдат, метиски и ее ребенка (прижитого с Мюзо)  и  самого
Мюзо, которому -  со  стыдом  должен  вам  признаться  -  я  польстил  самым
непозволительным образом. В форте нашлась старая гитара; подыгрывая себе  на
ней, я пел кое-какие запомнившиеся мне французские песенки и всеми способами
старался снискать  расположение  моих  тюремщиков.  В  этих  занятиях  месяц
проходил за месяцем, а охотник все не возвращался.
     Наконец до пас  долетела  весть,  что  он  был  застрелен  в  Мэриленде
какими-то  индейцами,  союзниками  англичан.  Все  мои  надежды   на   выкуп
приходилось отложить еще на много месяцев. Мюзо помрачнел и стал  обращаться
со мной очень грубо, особенно после того, как сержант подлил масла в  огонь,
сказав ему, что его метиска слишком ко мне  расположена...  Боюсь,  что  эта
бедняжка  и  в  самом  деле  была  ко  мне  неравнодушна.  Испытывая  к  ней
признательность, я неизменно обращался с ней очень ласково, и  мои  скромные
достоинства казались чем-то необычайным в ее глазах; к тому же я был болен и
несчастен, а это всегда пробуждает в сердцах женщин сочувствие.
     Пленник, прикованный  к  постели  болезнью,  его  свирепый  тюремщик  и
молодая женщина, тронутая несчастной участью пленника, - не правда  ли,  при
наличии трех таких  персонажей  вы  вправе  ждать  развития  душераздирающей
трагедии. Вы, мисс Этти, по-моему, уже готовы  высказать  догадку,  что  эта
женщина спасла мне жизнь.
     - Ну, разумеется, это она вас спасла! - восклицает мать семейства.
     - А какой иначе мог быть от нее толк! - говорит Этти.
     - А вы, мисс Тео, уже, конечно, нарисовали себе мысленно портрет этакой
темноволосой красавицы, не так ли? Этакой быстроногой охотницы...
     - Дианы с младенцем, - замечает полковник.
     - ...которая рыщет по лесам и лугам с целой свитой своих нимф, - этакой
королевы лесов, чья меткая стрела без  промаха  разит  свою  жертву!  И  вы,
конечно, уже решили, - вижу по вашим глазам, - что я без  памяти  влюблен  в
нее.
Быстрый переход