– Вряд ли, – признала Элина. – Даже если бы нам удалось растворить стены дома, магический барьер вокруг него никуда не денется. Я никогда не слышала, чтобы магии – в ту эпоху, когда она была сильна – могла с успехом противостоять иная сила, кроме магии. Правда, тогда и науки как таковой практически не было…

– Посмотрим, может быть, местная наука и сумела раскопать чтонибудь подходящее.

– Я могу помочь в ваших поисках?

– Увы, – качнул головой Артен. – Все эти книги написаны на древнем едином. Хорошо, что в наше время ученые его еще изучают… Впрочем, даже Эйрих, знающий более каноническую версию языка, чем тот вариант, что учил я, не всегда может мне помочь. Слишком много незнакомых слов и понятий. То ли это еще один необычный диалект, то ли… попросту слишком велика пропасть между моим и зурбестанским уровнем знаний. Учитывая то, что мы здесь видели

– второе более вероятно.

– Принц, ну тогда хотя бы рассказывайте мне о том, что вам удалось разобрать, – жалобно попросила Элина. – Я же тут свихнусь от скуки и безделья.

– Ладно, – пообещал Артен без особого энтузиазма; ему было жаль терять время на разговоры. Даже и теперь, похваставшись находкой Эйриха, он торопился спуститься в подземелье, пока солнечный свет (проникавший туда тем же загадочным способом, что и во внутренние помещения пирамиды) еще позволял читать. Артен догадывался, что существовал способ осветить библиотеку и лабораторию и в ночное время – для этого, скорее всего, предназначались круглые матовые плафоны на потолке, такие же, как и в лифте – но как заставить их светить, он не знал. Масляных же ламп маги своим узникам не выделили, и в доме, на доступных этажах, ничего подобного не нашлось – да Артен и побоялся бы работать с открытым огнем в тесном помещении библиотеки, где печатные книги перемежались с растрепанными манускриптами, сваленными чуть ли не в кучу.

Разумеется, в тот же день Элина спустилась в подземелье вместе с Артеном и сама осмотрела обе комнаты, расположенные по бокам упиравшегося в тупик коридора. Впрочем, «осмотрела» – это громко сказано; на лабораторию принц позволил ей взглянуть только с порога, как видно, помня о ее предыдущем знакомстве с достижениями местной химии. Графиня, впрочем, не особо и рвалась, с любопытством рассмотрев лишь тяжелую толстую дверь; как пояснил Артен, эта дверь закрывалась герметично, так что никакие едкие испарения из лаборатории не могли повредить библиотеке и остальному дому. Библиотека заинтересовала Элину больше – ей хотелось взглянуть на печатные книги – но самый большой интерес у нее вызвала стена в конце коридора.

– Эйрих тоже считает, что за этой стеной может быть ход, – подтвердил Артен, – но если это и так, мы пока не нашли, как его открыть. Эйрих перещупал все камни вокруг, но то, что помогло открыть спуск в подземелье, здесь не сработало.

Сколь бы многообещающим ни было обнаруженное Эйрихом подземелье, особенных изменений в теперешнюю жизнь Элины оно не внесло. Если Артен, запертый в трех измерениях пространства, ныне совершенно этого не замечал, упоенно путешествуя по миру информации, то графине языковый барьер перекрывал и этот путь к свободе. Она попросила было принца поучить ее единому языку, но тот отмахнулся, сказав, что это слишком сложно и долго, и сейчас на это нет времени. В том же духе высказался и Эйрих, активно помогавший Артену в его изысканиях.