– Вы ненавидите нас так же, как и ваши товарищи, – печально покачал головой маг. – Вчера вы пытались нас убить… («И даже малость преуспел в этом», – подумала герцог. Правда, первый маг пал все же не от его руки – его сосед‑хардыгар успел ударить первым, так что Редрих отрубил голову уже у мертвого или умирающего. Но все же именно он вздернул эту голову за волосы над толпой, точьв‑точь как на знамени второго ферлука). – А вы никогда не задумывались, почему? – закончил Зендергаст.

Редрих молчал. Он и в самом деле не задумывался об этом. Он отправился на Восток из‑за Элины; он стал хардыгаром, потому что это было альтернативой рабству – и потому, что открывало перед ним впечатляющую карьеру бойца; эти же мотивы привели его в Зурбестан. По большому счету, ему было не так уж важно, как называются те, кто ему противостоит, и какие цели они преследуют; с тем же остервенением он сражался бы против цаньцев или хурданистанцев, если бы таков был приказ хана. Ему нужен был враг, на которого можно обрушить свою ненависть, отлившуюся в узкую стальную полосу меча.

– Да, мы хотим весьма значительно изменить мир, – продолжал Зендергаст, не дождавшись (к вящему своему удовлетворению) ответа. – Но какой вам смысл защищать нынешний мир? Что он дал вам, кроме боли?

– А что можете дать мне вы? – усмехнулся Редрих.

– Многое. Например, тарвилонский трон.

Молодой человек резко сел на кровати, зло глядя на мага:

– Я не собираюсь терпеть ваши насмешки!

– Я серьезно, герцог. Вы ведь не будете отрицать, что у вас имеются некоторые права на престол? Не настолько, конечно, серьезные, чтобы вы могли на что‑то рассчитывать в теперешнем мире, но с нашей помощью…

– Разве вы не собираетесь ликвидировать нынешние королевства и править миром самостоятельно?

– По сути – да. Но по форме… Видите ли, герцог, как я уже не раз говорил вашим товарищам, мы хотим избежать лишних жертв. Сделать переход как можно менее болезненным. Кроме того, мы не можем лично управлять каждым городом и деревней. Нам нужны наместники. И желательно такие, которые обладают определенной легитимностью в глазах местного населения.

– Мне не показалось, что в Тарвилоне очень любят Урмарандов, – невесело усмехнулся Редрих.

– О, вы не представляете себе, насколько переменчивы народные симпатии. Нет такого тирана, о котором через несколько лет после его падения не начали бы вспоминать с тоской и умилением. Собственно, и тоска по эпохе магов существует у людей уже давно… – Зендергаст заметил, сколь невыгодную параллель провел, и поправился: – Притом для нее оснований гораздо больше. Так что вы явитесь как выразитель подспудных народных чаяний…

– Я ничего не смыслю в магии, – напомнил Редрих.

– И хорошо! – заверил его Зендергаст. – Иначе мы не обратились бы к вам с таким предложением. У нас нет уверенности, что, соединив в своих руках магию и власть, вы не поддадитесь искушению сделать неверный шаг. Как видите, мы откровенны с вами. Разумеется, среди наместников и прочих администраторов будет немало магов, но будут и обычные люди. Чтобы смягчить переход.

– Значит, вы хотите, чтобы я стал вашей марионеткой, – жестко констатировал Редрих.

– Ну, вы должны будете следовать мудрым советам из Нан‑Цора, но в вопросах локального значения у вас будет достаточная самостоятельность. Об абсолютной монархии речи не идет, ее в новом мире просто не будет. Даже среди нас не будет одного абсолютного властителя – мы будем править коллегиально. Зато, опираясь на нашу поддержку, вы сможете не опасаться бунтов и заговоров.

– И в обмен на эти ваши обещания я должен сейчас доносить вам на своих друзей? – ядовито осведомился герцог.