– И в обмен на эти ваши обещания я должен сейчас доносить вам на своих друзей? – ядовито осведомился герцог.

– Вы упорно не понимаете, – ворчливо произнес маг. – Мы не торгуемся, мы теперь слишком сильны, чтобы торговаться. Если бы нам нужно было шпионить за людьми, целиком находящимися в нашей власти, мы бы устроили это и без вашей помощи. Но у нас имеется множество дел поважнее. Да, один раз мы недооценили магические способности Элины, но больше это не повторится. И все, что я вам сказал, я сказал не ради каких‑то обещаний, а просто для того, чтобы вы более реалистично представляли себе будущее. Ну а если ваши товарищи – не думаю, что термин «друзья» здесь достаточно точен

– все же удумают какую‑нибудь авантюру, я надеюсь, вы постараетесь их отговорить. В конце концов, через какое‑то время мы и сами их отпустим, и им совершенно незачем подвергать себя бессмысленной опасности.

– Но, конечно же, я не должен рассказывать им об этом разговоре, – продолжал ехидничать Редрих.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами маг. – Если вас не смущает, что по крайней мере двое из них считают делом чести хранить верность нынешнему королю Тарвилона, причем у графа с Урмарандами вообще свои счеты

– можете, конечно, и рассказать.

– Я не могу сейчас дать вам определенный ответ, – медленно произнес герцог.

– А вас никто и не торопит. Потребуется еще несколько месяцев, прежде чем власть полностью перейдет в наши руки. У вас достаточно времени на обдумывание. Ну а сейчас вам нужно отдохнуть…

– Ну как он? – спросила Элина, когда маг вышел из комнаты герцога.

– С ним все в порядке. Сейчас он спит, и когда проснется, будет полностью здоров, – Зендергаст демонстративно оглядел пустую комнату и коридор, понимая, что остальные предпочли не встречаться с ним, и саркастически изрек: – Вижу, больше здесь помощь никому не нужна, так что я, с вашего позволения, пойду.

В эту минуту в нем проступил прежний Ральтиван, старый ворчун, вечно жаловавшийся на всеобщее пренебрежение, но Элина не улыбнулась. Она даже не поблагодарила его за исцеление Редриха и лишь молча проводила мага взглядом.

Герцог проснулся ближе к вечеру; Элина застала его в обеденной зале, где он с аппетитом уплетал оставленную для него остывшую порцию.

– Зендергаст о чем‑нибудь говорил с вами? – требовательно спросил вошедший следом граф.

– Я был не в том состоянии, какое располагает к светским беседам, – ответил он и отодвинул пустую тарелку. – Это все?

Неясно, относился ли вопрос к еде или любопытству графа, но Элина предпочла выбрать более миролюбивую трактовку:

– Скоро зомби принесет ужин. Кстати, надо сходить за Артеном.

– Проголодается – сам придет, – без особого дружелюбия заявил Редрих.

– Дело не в этом, просто мы уже давно решили, что, когда в дом входят представители врага, все должны быть наверху.

– Наверху? – удивился герцог. – Разве мы не на первом этаже?

Элина вспомнила, что он тоже не знает о подземелье, и объяснила ему, не обратив внимания на предупреждающий взгляд, который метнул ее отец. Граф, впрочем, и сам в следующий момент устыдился своей подозрительности. Пусть отец молодого герцога был негодяем, но разве сам Редрих не доказал во вчерашнем бою, на чьей он стороне? Разве не сияло лицо его искренним счастьем, когда он поднимал за волосы голову первого мага и во главе своих солдат рвался к третьему?

Следующий день ознаменовался событием скорее печальным, чем радостным: вернулся Йолленгел. По словам эльфа, барьер в туннеле оказался непреодолим для его скромных магических способностей – по всей видимости, преодолеть его мог бы лишь профессиональный маг высокого уровня.