|
Но вот, наконец, путешественники увидели впереди металлическую дверь, перед которой, как когда‑то в пирамиде, лежал мумифицированный труп охранника. Граф посмотрел на мертвеца недоверчиво: если прежде он был убежден, что бояться покойников могут только суеверные бабы, то за последние недели ему пришлось пересмотреть эту точку зрения. Он почувствовал бы себя гораздо уверенней, если бы ему было чем отрубить мумии голову. Однако Элина поспешила успокоить его и остальных, объяснив, что состояние трупа как раз доказывает полное отсутствие попыток магического воскрешения и служит лишним доказательством, что маги до сих пор не знают о подземельях. Впрочем, трехглазых охранников маги, по всей видимости, не воскрешали – но, по крайней мере, и не оставляли их валяться на проходе.
Айзендорг не удержался от искушения снять шлем мертвеца – ведь прежде ему не приходилось видеть трехглазых. Но был у него к покойнику и более практический интерес. Первым делом он снял с мумии пояс с четырьмя глубокими кожаными карманами, из которых торчали стальные рукоятки ножей. Граф извлек один из них; узкий клинок с остро отточенным жалом хищно сверкнул в луче падавшего с потолка света. Как видно, стражники подземелий не пользовались крюкастыми мечами, которые, хотя ими и можно было зарубить, предназначались в первую очередь для разгона и растаскивания толпы. В этих же тайных коридорах никакой толпы появиться не могло, а против одиноких злоумышленников метательные ножи (которые, впрочем, могли использоваться и как обычные) были более полезны. Оружие в виде трубки с рукоятью и спусковой скобой у этого охранника тоже было (того же типа, что и у охранников внутри пирамиды), но граф, уже зная историю с едким газом, не стал его трогать, хотя и подивился тому, что ктото применял такое оружие в подземных коридорах, где газ надолго остался бы в воздухе. Таким образом, четверо узников – все, кроме Артена – получили ножи, и, хотя в борьбе с магами это было слабым аргументом, все же все они, включая эльфа, почувствовали себя уверенней. Граф меж тем обшарил одежду мертвеца и, наконец, нашел ключ от двери. Замок был самый обычный, без кодовых устройств. Коротко и неприятно скрипнув, дверь отворилась. За нею была каменная лестница, достаточно круто уходившая вниз. Она оказалась недлинной: спустившись гуськом футов на двадцать, исследователи подземелий снова оказались в длинном коридоре. Он выглядел похоже на тот, который они только что покинули, однако сюда выходили не узкие проходы от подвалов зданий, а углубленные в ниши массивные одностворчатые двери из окрашенного белой краской металла. Двери шли через неравные, иногда – в несколько сотен футов, расстояния, и были разного размера – от обычных, высотою в восемь футов и шириною в четыре, до достигавших пятнадцати футов в высоту и столько же – в ширину. Перед некоторыми из них также лежали мертвые охранники. Однако здесь уже никакой обыск не мог помочь. Двери открывались не ключом и не штырьковым кодом; все, что удалось обнаружить на их гладкой, лишенной даже ручек поверхности – это узкие вертикальные щели высотою от полутора до трех дюймов (одна щель у левого края каждой двери). Артен лишь мог предположить, что здесь требуется какой‑то особый, плоский ключ; у охранников ничего подобного не было. – Наверное, здесь их главные лаборатории, – сокрушался принц, – может быть, даже оружие против магов! А мы не можем туда попасть… Коридор пересекался с другим, подобным ему; тот, в свою очередь, также имел перекрестки… Размеры подземного комплекса были впечатляющими, он занимал почти всю западную часть центрального района города, а отдельные туннели уходили и дальше, в сторону окраин. Однако тяжелые двери, об которые раскрошился бы в щепки любой таран, надежно хранили свои секреты от незванных пришельцев. В конце концов Артен предложил вернуться на верхний подземный уровень и поискать счастья там. |
