Поначалу и эти поиски не приносили успеха, но вот, когда узники уже собирались возвращаться в свою тюрьму (чувствуя себя по‑идиотски из‑за того, что могли пройти под землей полгорода, но не могли нигде выйти на поверхность), им наконец улыбнулась удача. Они поняли это, когда, войдя в очередной проход, увидели мумию человека в белом халате. Гибель Зурбестана застала одного из ученых‑магов (впрочем, все ли здешние ученые были магами? ) прямо на подземном пороге его дома, по пути в лабораторию или обратно. Проход остался открытым.

Артен готов был броситься вперед бегом, но Айзендорг напомнил об осторожности. Вряд ли нежеланные встречи могли грозить им в подвале – в противном случае маги, скорее всего, знали бы о подземельях – но кто знает, что могло поджидать их в доме. Стараясь ступать беззвучно и вслушиваясь в тишину мертвого здания, они вступили в подвальный полумрак.

К разочарованию принца, здесь никаких лабораторий и библиотек не обнаружилось. Хозяин этого дома использовал подвал самым обывательским образом, для складирования всякого пыльного хлама. Правда, среди рассохшейся мебели, потертых ковров и сложенного в кучи белья обнаружилось нечто, заставившее вздрогнуть даже Редриха, неожиданно наткнувшегося на этот предмет. Это была большая стеклянная банка, заполненная мутной жидкостью; в жидкости этой висел, не доставая до дна, отвратительный белесый уродец, весь скрюченный, с поджатыми крохотными ручками и ножками и непропорционально большой, вытянутой и словно раздутой головой.

– Гадость какая, – пробормотал герцог, сглатывая ком в горле. – Артен, ваша наука всегда занимается подобными вещами?

– Когда‑то вы сами были такой же гадостью, – ответил довольным тоном принц. – Однажды мне довелось присутствовать при анатомировании беременной женщины, умершей от внутреннего отравления; именно так, господа, и выглядит человеческий плод в утробе. Хотя, пожалуй, я наблюдал чуть более позднюю стадию.

Элина разглядывала банку со смесью брезгливости и любопытства.

– Это не человеческий плод, – заметила вдруг она, стирая рукавом пыль со стекла. – Смотрите! У него три глаза.

– Д‑да, действительно, – согласился Артен, всматриваясь. – Но на этой стадии он гораздо больше похож на человека, чем взрослые трехглазые. Взгляните, нос вовсе не выглядит как горизонтальная щель…

Редрих демонстративно отошел в сторону и отвернулся. Эльф тоже не испытывал никакого желания смотреть.

– Они делали трехглазых из людей, это очевидно, – сказал граф.

– Видимо, вы правы, – кивнул принц. – Каким‑то образом воздействовали на зародыш… Это потрясающе! – в его голосе звучало искреннее восхищение.

– Могу лишь посочувствовать, что вы упустили свой шанс стать трехглазым, – откликнулся через плечо герцог.

– Как знать, возможно, ваши слова не настолько глупы, как вам бы хотелось, – спокойно ответил Артен. – Во всяком случае, в претензии к зурбестанцам трехглазые явно не были, иначе те не доверили бы им оружие. Впрочем, отсюда как раз следует, что эта участь была бы завидной для вас. Трехглазые были воинами, а не учеными.

– Господа, у нас мало времени, а нам надо еще осмотреть дом, – напомнил Айзендорг.

Дом оказался пятиэтажным, высотой около семидесяти футов, классической для Нан‑Цора пирамидально‑уступчатой формы с балюстрадами по периметру каждого этажа. Он находился примерно в миле к северозападу от пирамиды; и хотя было маловероятным, чтобы кто‑нибудь оттуда в эту минуту рассматривал этот дом, тем паче что большинство окон было зашторено, пленники магов невольно избегали подходить к окнам, выходившим на ту сторону.