– И все же он именно вас попросил организовать и возглавить экспедицию по спасению его сына, – напирал Монтгомери.

– Вообще‑то, я сам предложил, – возразил Квинн. – Могу ли я спросить, как это все связано со мной?

– С вами – никак, лейтенант, – ответил Монтгомери. – Это связано с нашим неожиданным отклонением от предписанного маршрута. Мы должны знать, как нам вести себя с яхромеями, когда прибудем к Формби. Как с жертвами, как с вероятными врагами или, – его губы дрогнули, – как с союзниками.

Союзники? Яхромеи?

– Боюсь, тут я вам ничем не помогу, сэр, – ответил Квинн.

Джермин поерзал в кресле.

– Думаю, надо показать ему циркуляр.

– Думаю, да, – неохотно ответил Монтгомери и взял с пульта планшет с эмблемой армии миротворцев. – Вы понимаете, лейтенант, что все это строго секретно?

– Да, сэр.

– Хорошо. – Монтгомери вывел нужный файл на экран и протянул Квинну планшет.

Это была информация первой степени секретности, переданная с Эдо десять дней назад. Циркуляр был адресован всем старшим офицерам армии миротворцев и всем командирам войск, расположенных в радиусе тридцати световых лет вокруг пространства яхромеев.

В нем говорилось о соглашении, заключенном между командованием миротворцев и яхромеями.

– Как видите, – произнес Монтгомери, – имя лорда Кавано упоминается и в декларации о намерениях яхромеев, и в гарантийном обязательстве, и в резолюции миротворцев. Вопрос лишь в том, правильно ли оформлены эти документы, или мы имеем дело с мошенничеством.

– Хотелось бы знать, какие цели преследует сам Кавано, – вмешался в разговор Джермин. – И не получили ли яхромеи его подпись насильственным путем.

Квинн все смотрел на планшет.

– Судя по файлу, документ подписан еще и старшим офицером военной разведки Севкоора, – заметил он.

– Жаль только, что я не знаю этого офицера, – проворчал Монтгомери. – И мне это не нравится. И уж совсем не нравится мне, что приходится принимать этот внезапный союз с яхромеями на веру. Меня просто поставили перед фактом.

Квинну захотелось напомнить коммодору, что сам коммодор тоже не церемонится с подчиненными, отдавая им приказы. Ставит перед фактом – и попробуй что‑нибудь скажи. Однако он справился с искушением.

– А копии документов были приложены? – спросил он.

– Да, – сказал Монтгомери. – Конечно, имя офицера разведки опять не фигурировало.

– Я могу их увидеть?

Монтгомери слегка нахмурился:

– Зачем?

– По крайней мере, я смогу сказать, была подпись лорда Кавано получена насильственным путем или нет.

Коммодор посмотрел на Джермина, и начальник штаба едва заметно пожал плечами.

– Это, конечно, грубейшее нарушение с моей стороны. – Монтгомери забрал планшет. – Но раз уж мы зашли так далеко, стоит дойти до конца. – Он вывел другой файл и снова вручил планшет Квинну.

Около пяти минут коммандер продирался через джунгли законоведческой лексики. Но, закончив чтение, он мог с уверенностью сказать Монтгомери:

– Лорда Кавано никто не вынуждал подписывать эти документы, коммодор. – Он вернул планшет. – Более того, если со стороны яхромеев и был какой‑то обман или подлог, лорд Кавано об этом не знал. Насколько я могу судить, оба документа были составлены и написаны им добровольно и с полным пониманием дела.