То, что последовало за этим, вначале больше всего походило на резкую отмашку снизу. Но воин одновременно сильно пригнулся, при этом уклоняясь влево, навстречу удару, и чуть ли не присаживаясь на левую пятку. Удар Осмога просвистел над правым ухом и правым плечом противника. А отмашка, казалось бы, безнадежно запоздавшая, прошла прямо за оголовьем рукояти. В запястье экзаменатора.

    Какое-то мгновение Осмог обалдело смотрел на обрубок правой руки, из которого щедро выплескивала кровь, заливая алтарь. Потом воин, выпрямляясь и уже в ударе разворачивая клинок параллельно земле, возвратным движением раскроил экзаменатору череп по линии волос, почти снеся верхнюю часть головы. Черепная крышка взвилась вверх, разметывая с краев красные, серые и белые капли, откинулась назад и бессильно повисла на затылочном лоскуте скальпа.

    Воин подумал и могучим ударом вскрыл Осмога сверху донизу, от кадыка до паха. Панцырь и кольчуга облегченно распахнулись, как расстегнутая рубаха. Снизу выпала синеватая лента какой-то кишки и стыдливо повисла, как незавязанные шнурки подштанников.

    -  М-м…ых!.. - сказал Осмог. Он все еще стоял. И еще подпрыгивал на плитах алтаря его звенящий меч, так быстро все это произошло. И отрубленная кисть только-только разжималась, отваливаясь от рукояти.

    Но на самом деле экзаменатор Ордена был уже мертв.

    Воин придержал его тело левой рукой за плечо.

    -  Жертва принята, - сказал он с неприятной уверенностью. - Я возьму себе это.

    Он небрежно обтер свой клинок об штаны Осмога, но не стал вкладывать его в ножны, а зацепил дужкой гарды за кольцо на правой стороне пояса. Потом запустил правую руку в потроха экзаменатора, сдвинув брови, пошарил там на самом дне разруба, нащупал и оторвал яйца. И только потом разжал левую руку.

    Тяжелое тело могучего противника глухо стукнуло о камень. Воин повернулся к генералу.

    -  На стол, - приказал он, не дожидаясь команды от главы Капитула, и снова подошел к столу. Положил яйца Осмога на блюдо, перед лицом Мовериска, и снова сел на свой стул, придерживая меч левой рукой, чтоб не слетел с кольца.

    -  Так хорошо, - сказал он, любуясь своим кулинарным дополнением. Передайте кинжал, генерал, будьте добры. И еще соль. Спасибо. Да, Веслед, если вас не затруднит - какую-нибудь тряпку. Я бы хотел вытереть руку и клинок.

    -  Помыть руки ты не хочешь? - спросил рыцарь так спокойно, как будто его товарищ не участвовал только что в смертельном бою, а собирал черешню в саду.

    -  И помыть хочу, но не уверен, удастся ли это здесь сделать. Удастся, Веслед? Или нет?

    -  Наверное, удастся, - одними губами сказал Веслед, не в силах оторваться от картины на блюде. - Сейчас… прикажу подать воды…

    Полог шатра отдернулся, и внутрь заглянул Коборник. Быстро окинул взглядом алтарь, потом повернулся и встретился глазами с воином, но ничего не сказал, только чуть шевельнул ресницами. И вышел, задернув за собой полог.

    В шатре была напряженная тишина, прерываемая только тревожным сопением орденских рыцарей. Рыцари с трудом тащили по плитам алтаря тушу Осмога, не в силах приподнять ее над камнем.

    Снаружи раздался взволнованный голос глашатая:

    -  Рыцарь Осмог Терез пал в бою с капитаном Ренером Тайссом! Да примет милосердный Эртайс…

    Конца фразы расслышать было невозможно - так взревела толпа. От криков и даже визга все ненадолго оглохли, только рыцарь внимательно наблюдал, как воин ополаскивает руки водой из принесенного кувшина, как вытирает их чистой тряпицей и затем той же тряпицей стирает кровь Осмога со своего клинка.