Еще раз о дарах

Благодарение нерукотворному

 Лабиринту причин и следствий

 За многоликость

 Этого дивного мира,

 За разум, которому вечно снится

 План собственного лабиринта,

 За красоту Елены и упорство Улисса,

 За любовь, дарящую нам другого,

 Каким его видит Создатель,

 За непокорный алмаз и послушную воду,

 За алгебру, этот чертог скрупулезных кристаллов,

 За таинственные монеты Ангелуса Силезиуса,

 За Шопенгауэра,

 Почти постигшего мир,

 За блеск огня,

 На который никто не в силах смотреть без тайного страха,

 За каобу, кедр и сандал,

 За хлеб и за соль,

 За таинство розы,

 Цветоносной и неразличимой,

 За несколько дней и ночей 1955 года,

 За не знающих сноса парней, гоняющих по равнине

 Табуны и рассветы,

 За утро в Монтевидео,

 За искусство дружбы,

 За часы перед смертью Сократа,

 За слова, долетевшие в сумерках

 От распятья к распятью,

 За сон Востока длиною

 В тысячу и одну ночь

 И за другой – о геенне,

 Очистительной огненной башне

 И райских высотах,

 За Сведенборга,

 Говорящего с ангелами на лондонском перекрестке,

 За тайные и позабытые реки,

 Слившиеся во мне,

 За язык, на котором столетья назад говорили в Нортумбрии,

 За меч и арфу древнего сакса,

 За море – пылающую пустыню

 И тайнопись мира, которого не позна́ем,

 За музыку британской речи,

 За музыку немецкой речи,

 За золото, переливавшееся в стольких стихах,

 За эпику той зимы,

 За название непрочитанной книги «Gesta Dei per francos»[20],

 За Верлена с его голубиным нравом,

 За стеклянную призму и бронзовый разновесок,

 За полосы тигровой шкуры,

 За небоскребы Манхэттена и Сан-Франциско,

 За утро в Техасе,

 За севильца, сочинившего «Поучительное посланье»

 И предпочевшего остаться в веках безымянным,

 За кордовцев Сенеку и Лукана,

 До испанских грамматик уже создавших

 Испанскую литературу,

 За геометрию и причудливость шахмат,

 За черепаху Зенона и атлас Ройса,

 За аптечный запах эвкалипта,

 За язык, притворяющийся знаньем,

 И забвенье, которое рушит и преображает былое,

 За привычки,

 Зеркала, которые нас передразнивают и подтверждают,

 За утро с его иллюзией первоначала,

 За ночь, ее мрак и созвездья,

 За храбрость и счастье других,

 За родину, скрытую в этом жасмине

 И старой сабле,

 За Уитмена и Франциска, уже написавших главные строки,

 За то, что строки неистощимы

 И их – по числу живущих,

 А последней не будет вовеки,

 И каждая неповторима,

 За Фрэнсис Хейзлем, просящую у родных прощения,

 Что никак не умрет,

 За мгновения перед сном,

 За сон и за смерть,

 Эти два сокровенных клада,

 За дорогие дары, которых не перечислил,

 За музыку, этот загадочный образ времени.

Ода, написанная в 1966 году

Никто не равен родине.