кем прежде был. Остались только плиты

 бессменных стен, маячащих постылой

 моей судьбой, прямые коридоры,

 ведущие по кругу, открывая

 знакомую развилку, на которой

 за столько лет расселась мостовая.

 И снова различаю под ногою

 зловещий след в пыли. И слышу снова,

 как вечера, сойдясь в кольцо тугое,

 рокочут ревом или эхом рева.

 И чувствую: в потемках наготове

 тот, чей удел, не зная милосердья, —

 томить пустыней, добиваться крови

 и наконец отведать моей смерти.

 Мы ищем встречи. Ждать все безысходней,

 и если бы конец – уже сегодня!

Лабиринт

Дверь не ищи. Спасения из плена

 Не жди. Ты замурован в мирозданье,

 И нет ни средоточия, ни грани,

 Ни меры, ни предела той вселенной.

 Не спрашивай, куда через препоны

 Ведет, раздваиваясь на развилке,

 Чтоб снова раздвоиться на развилке,

 Твоя дорога. Судьбы непреклонны,

 Как судьи. Не мечтай о нападенье

 Полубыка-полумужчины, страхом

 Наполнившего замкнутую мраком

 Тюрьму камней в ее хитросплетенье.

 Его здесь нет. Нет никого иного,

 И даже зверя твоего ночного.

Одной из теней 1940 года

Британия, не опозорить твоей священной земли

 Ни германскому кабану, ни итальянской гиене.

 Остров Шекспира, твоя надежда – твои сыновья

 И великие тени былого.

 Из дальних заморских краев

 Я их призываю, и вот они высятся надо мной

 В своих железных венцах и высоких митрах,

 С веслами, Библиями, мечами,

 Якорями и луками.

 Теснятся в глубокой ночи,

 Незаменимой для чародейства и красноречья,

 И я подхожу к самой хрупкой, почти прозрачной

 И говорю ей: «Друг,

 Завистливый материк снова готов оружьем

 Подмять Британию,

 Как в пору, пережитую и прославленную тобой.

 Море, суша и небо кишат войсками.

 Где твои сны, Де Куинси?

 Пусть острову станут оградой

 Сплетенья твоих кошмаров.

 Пусть в лабиринтах времен

 Без срока скитается злоба.

 Пусть ночь отмеря́ет века, эпохи и пирамиды,

 Пусть воинства лягут пылью и лица их станут пылью,

 Пусть нас сегодня спасут немыслимые строенья,

 Которые леденили тебя во мраке.

 Брат мой по тьме, ненасытный любитель опия,

 Прародитель ветвистых периодов – лабиринтов и башен,

 Прародитель чеканных речений,

 Слышишь, невидимый друг, слышишь ли ты меня

 Через бездны

 Морей и смерти?»

Предметы

И трость, и ключ, и язычок замка,

 И веер карт, и шахматы, и ворох

 Бессвязных комментариев, которых

 При жизни не прочтут наверняка,

 И том, и блеклый ирис на странице,

 И незабвенный вечер за окном,

 Что обречен, как прочие, забыться,

 И зеркало, дразнящее огнем

 Миражного рассвета… Сколько разных

 Предметов, караулящих вокруг, —

 Незрячих, молчаливых, безотказных

 И словно что-то затаивших слуг!

 Им нашу память пережить дано,

 Не ведая, что нас уж нет давно.