- Ну, ну, и совершенно нечего переживать. Поживете недельку в режиме совы, будете носить солнцезащитные очки, попьете пилюлей с месяц, от мигреней... Вам повезло, как есть - повезло. Ну и мы помощь оказали вовремя!

- До гробовой доски молиться за вас буду, - уверил его я и, наконец, открыл глаза и проморгался.

Господи, это такое счастье - видеть окружающий мир! Даже побеленные стены, хлопковые простыни и деревянные кровати казались мне изысканным зрелищем! Я потрогал шрам - его залепили несколькими аккуратными кусочками пластыря. Это было куда как лучше, чем замотанная как у мумии голова.

Единственным источником света в небольшой двухместной палате был тусклый ночник, стоящий на полу и заботливо прикрытый тканью. Сестричка - миниатюрная с симпатичными конопушками, доктор Глазенап - пожилой, благообразный, весь старорежимный, даже бородка и пенсне имеются. И стетоскоп на шее, конечно. Куда без него?

А Феликс - такой как и всегда, разве что отъелся после тюрьмы, он-то не бульончиками питался. И уже успел переодеться из больничной пижамы в хаки с эмблемой легиона на рукаве, и выглядел молодцом.

Иван Карлович поймал этот взгляд и хлопнул рукой по стопке такого же хаки:

- Переоденьтесь. Знаете, морально-психологическая составляющая не менее важна для выздоровления чем физиологическая. И вот еще...

Он потянулся за спинку кровати и положил мне на колени шашку. Черт возьми, это была она - та самая! Я оставил клинок у Стеценки, в лагере добровольцев-кафров, перед полетом на самолете по имени "Давид"... Простые ножны, потертый эфес, родовая тамга у самой пяты... Я не удержался и проверил пальцем заточку - над шашкой явно поработал мастер!

- Мужчины! - улыбнулась сестричка. - Когда кто-то из моих братьев хворал, мать всегда ложила рядом, в постель, винтовку. И на поправку больной шел быстрее!

Мы с Феликсом переглянулись. Гемайны! И этот народ кто-то пытается покорить силой оружия? Доктор Глазенап жестом руки отпустил сестричку, понаблюдал немного, как я переодеваюсь, и убедился в том, что ноги меня держат.

- Прогуляйтесь по саду. Осторожно, под присмотром товарища. Почувствуете головокружение - присядьте, отдохните. С завтрашнего дня переводим вас на полноценное питание...

- Отличная новость!

- Ну, ну, полно! Я вас покину - много раненых поступает из вельда, нужно встретить обоз. Как же мне не хватает Николая Николаевича, царствие ему небесное... Госпожа Бахметьева, стоит признать, своему супругу покойному под стать, у нее явный талант к медицине, но молода, молода... Учиться еще и учиться, хотя опыт уже колоссальный, по прибытии в Империю экстерном сдаст экзамены - получит наша родина отличного доктора! - Глазенап внезапно глянул сквозь пенсне мне прямо в глаза: - А у вас нет предубеждения против докторов-женщин?

- Никак нет! - рявкнул я и попытался щелкнуть каблуками нечищеных сапог. Вышло не очень: глухой звук и неловкие движения. - У меня вообще нет предубеждений против женщин!

Феликс заржал как конь, а Иван Карлович одобрительно похлопал меня по плечу:

- Ну, молодцом, молодцом! Так держать! Через пару дней наведаюсь - может и выпишем вас. Только никакой строевой службы, слышите? Ближайший месяц - точно! И не переглядывайтесь, ироды, не то пропишу вам промывание желудка и клистир! Дважды в сутки!

Бормоча под нос что-то на тарабарском медицинском языке, доктор Глазенап взмахнул полами белоснежного халата и удалился.

- Пойдем на кухню, за булочками! - предложил Карский. - Там Дуняша сейчас дежурит, у нее сегодня ночная смена. Не женщина, а взбитые сливки!

Никогда прежде не слышал от него такой характеристики, так что любопытство и аппетит определенно разыгрались.