Над головой грохнуло сразу два выстрела: похоже, среди гусар имелись ловкие стрелки! Не став испытывать судьбу, я метнулся в сторону кустов, а потом, стараясь не шуметь, двинул обратно к калитке. Кажется, они потеряли меня из виду. Потеря боеспособности сразу тремя соратниками подействовала на федералистов отрезвляюще. Двое из них стали спиной к спине, вглядываясь в ночную тьму, еще один - склонился над ранеными. В госпитале уже зажигались окна, обжигая желтым светом мои многострадальные зрительные нервы.

- Калитка! - заорал тот гусар с грубым голосом. - Эрик, открой калитку! Или нас всех тут прикончат!

Тот, которого звали Эриком, рванул по дорожке. Ему нужно было пробежать шагов восемь, и когда его руки в кожаных кавалерийских перчатках потянулись к засову, я оказался тут же, достаточно близко для того, чтобы ударить по этим рукам.

- А-а-а-а, сволочь! - он упал на колени, глядя на обрубки вместо кистей. - Уы-ы-ы-ы!

- Бах! Бах! - оставшиеся во дворике гусары открыли огонь одновременно, пули звякнули о металл калитки, одна из них рикошетом пробила грудную клетку несчастного Эрика, который тут же упал лицом вниз.

Я почувствовал, как дернулась в руках шашка: вторая пуля, с визгом отскочив от засова, ударила прямо в клинок! Запоздалый холодок прошел по спине: выстрел пробил бы мне грудь как раз в области сердца!

- Бросай оружие, скотина! А ну, бросай! - заорали гусары.

Мне ничего не оставалось кроме как ощерится: это было бы большой глупостью - бросить то, что спасло тебе жизнь! Я не понимал, почему они не стреляли - им ведь ничего не мешало убить меня и открыть для своих вход в госпиталь! Что бы ни было причиной их промедления - эти мгновения стали для гусаров роковыми. Именно в этот момент гемайны взялись за оружие, легкораненые заняли позиции у окон и открыли огонь.

Федералистов во внутреннем дворике просто изрешетили пулями, а потом принялись обстреливать осадивших госпиталь гусаров. Испуганной конское ржание, ругань и стоны раненых смешались с грохотом стрельбы и, внезапно - гудением вувузела. Чертовы федералистские вувузела доконали меня, или это сказалось перенапряжение после травмы и долгих дней бездействия на больничной койке - так или иначе мигрень сжала черепную коробку раскаленными стальными обручами и я, хрипя и сжимая зубы, сполз по стенке на землю.

"Хотя бы сдохну с оружием в руках!" - промелькнула неуместно-пафосная мысль, и я крепко сжал эфес шашки, так, что побелели костяшки пальцев. Последним, что я видел, прежде чем потерять сознание, была пара гемайнов с окровавленными бородами и кухонными ножами в руках, которые сдирали скальпы с убитых ими гусаров. Зарубленных мной, кстати, натальцы не трогали...

***

Битвы за Генисарет стала кровавым итогом рейда легких сил Федерации. Три батальона зурбаганских зуавов и полк гусаров Гель-Гью используя реквизированные у населения фургоны и телеги совершили стремительный бросок в тыл боевым порядкам войск Конгрегации Наталь и атаковали базы снабжения и фуража, склады боеприпасов, госпитали и штабы. Как выяснилось после, главной задачей этого удара было отвлечение значительных сил коммандо от генерального наступления войск под командованием Бутлера к Лилиане.

Отчасти она была выполнена - действительно, связь и снабжение были нарушены, серьезные запасы материальных ценностей и боеприпасов - уничтожены, а несколько лечебниц - вырезаны федералистами под корень. Сравнительно большие потери понес Иностранный легион - несколько десятков выздоравливающих легионеров были убиты. Однако, в ночных схватках понес потери и противник: ожесточенное сопротивление зуавам и гусарам штабные офицеры легиона, злую шутку с налетчиками сыграла и привычка гемайнов постоянно быть в боевой готовности. Генисарет горел, на его улицах валялись раненые и убитые - но враг отступал в вельд под огнем, теряя всё больше и больше людей. Лихой наскок превратился в бесславное отступление навстречу главным силам Бутлера.