- Бойл? Снова идешь предлагать своё пойло? У товарища Шельги и без тебя найдется что выпить и чем закусить - вон он как с утра пораньше по радио разоряется!

- Да слышали мы! Весь остров слышит... У меня другое дело - тут товарищи шлюпку торгуют, и рацию.

Один из анархистов вдруг перешел на имперский язык, и надеясь наверное, что я его не пойму, обратился к своему товарищу:

- Мишань, а может экспроприируем лодочку-то? Небось сгодится в хозяйстве?

Я среагировал мгновенно, одновременно направляя револьвер прямо из кармана ему в междудушье:

- Мишань, ты скажи этому хозяйственному, чтобы он остыл, а то бесхозяйственным станет в момент... - проговорил я по-имперски.

Любитель чужого добра сдулся:

- Ну ты резкий, дядя, - сказал он и шмыгнул носом.

- Нехорошо, товарищи! - погрозил я пальцем. - Человек человеку - друг, товарищ и брат, а вы - про экспроприации!

- А-а-а-а, так ты из наших... - протянули анархисты.

Я не стал их разочаровывать:

- Из наших, из наших...

И мы с Бойлом пошли вверх по лестнице. Местами пышные кроны тропических деревьев, увитые лианами, свешивались над самыми ступеньками, создавая благодатную тень, но такие участки были редкими. Большая часть ступенек была иссушена палящими лучами солнца. Подошвы шаркали по шершавым известняковым плиткам с мерзким звуком, и я старался аккуратно ставить ноги, чтобы его не слышать.

-Я узнал, что у меня есть огромная семья... -вырвалось само по себе.

- Что? - отдуваясь спросил самогонщик, оборачиваясь.

Пот тек у него по лицу, по кончику носа, меж лопаток и по брюху. А я ничего, я держался.

- Ничего, ничего.И тропинка, и лесок, в поле - каждый колосок... -ноги преодолевали ступеньку за ступенькой.

- Триста ступенек, - пропыхтел Бойл. - Раньше тут был фуникулер, но когда Шельга подвинул Пьера Гарри - ребята его сломали. Теперь поднимаемся по лестнице.

- Зато равенство, - сказал я.

Бойл выматерился.

***

Под мраморными сводами дворца королевы Золотого острова было не видать праздношатающихся бездельников. Тут, кажется, всё еще надеялись распространить идеи анархизма и ассамблейства на весь мир, или хотя бы - на Сипангу. Множество ящиков с боеприпасами и оружием, и прочим военным скарбом, целые штабели золота, запасы провианта и всего прочего - вот что лежало тут запросто, за открытыми дверьми! Опасаться им было нечего - каждый чужак тут был как бельмо на глазу: на меня то и дело оборачивались люди с решительными, острыми лицами - всех рас и национальностей.

Вдруг мне навстречу кинулся кто-то смутно знакомый, рыжий и в очках:

- Ты? Вы?! Здесь? Братишка! Поручик! - я, черт побери, припоминал его - это был доктор Кауперс, он лечил меня на Янге, после моего лыжного забега через тундру с Нового Света.

- Доктор! - я на самом деле был рад его видеть.

- А как же?.. А куда же?.. И Дыбенко! - у него было слишком много вопросов, так что он всё вдыхал воздух и никак не мог выдохнуть.

- Лаймы, всё клятые лаймы! Взяли нас, якобы за браконьерство... Ну и мы им дали жару - а потом давай Бог ноги!

- А Дыбенко? - он всё так же щурился, и почти не изменился, и не поседел - разве что морщин стало больше.

- Жив, жив! Сейчас - в Федерации, Сан-Риоле, Натале - не знаю, где-то там. Виделись несколько месяцев назад.

- А-а-а-а! Это да, это в его натуре... - наверное, Кауперс думал, что Дыбенко сражается в армии президента Грэя. - А ты какими судьбами?

- Не поверите доктор - случайно. Вот, шлюпку пытаюсь расторговать и рацию, или выменять на что-то стоящее. У меня и моих товарищей есть насущная необходимость попасть на Сипангу незамеченными, так что...

- И вы доверились Бойлу? - Кауперс как-то по детски наморщил нос.