Самогонщик обиженно надулся:

- Я вообще-то всё слышу!

- Еще скажите, что вы не проходимец! - усмехнулся доктор.

- Я проходимец. Но проходимец обидчивый! И вообще - это я их нашел, а не вы! Имейте совесть, доктор.

- Ладно вам, Бойл, вы ведь точно хотели его надуть. Давайте пойдем к товарищу Шельге вместе - я поручика давно знаю, еще с гражданской войны, мне Вася охотнее поверит, чем вам.

Самогонщик шевелил полными губами, взвешивая все "за" и "против", а потом кивнул - так, что у него опять затряслись щеки. Мы снова пошли по залам, коридорам и анфиладам дворца, который напоминал именно то, чем и являлся на самом деле - убежище то ли партизан, то ли террористов, то ли революционеров. Оружие, транспаранты, пулеметные ленты в качестве элементов интерьера, боевитые надписи на стенах...

- Это, братишка, новая идея! Ин-тер-на-ци-о-наль-на-я! На Сипанге сейчас такое движение разворачивается... Жирные коты из картелей всё еще думают, что контролируют ситуацию, но это чушь! Первый удар по ним нанес Пьер Гарри, разогнав инфляцию своим золотом, второй - имперцы, придушив нашу Республику и перекрыв внутренний рынок, а третий нанесем мы... - Кауперс явно наслаждался происходящим. - Они думают, что заблокировали нас? Ни черта они не заблокировали!

Его фраза о том, что имперцы нанесли удар по Сипанге, перекрыв картелям путь на наши рынки, была довольно интересной, он как будто даже хвастал этим и гордился - но заострять внимание я на этом не стал. Не до того. Да и телодвижения анархистов за океаном меня интересовали мало - только в смысле их возможности или не возможности повлиять на выполнение моей миссии.

- Так что, идём к товарищу Шельге? - засуетился Кауперс.

- Идём!

Пока мы шли по сумрачному коридору, освещенному редкими лучами солнца из узких окошечек у самого потолка, я пытался понять, как сочетается всё это изобилие военного скарба во дворце с удивительной нищетой рабочего района и прибрежных деревенек. И ничего путного на ум не приходило.

У тяжелой металлической двери мы остановились. Навстречу нам вышли четверо охранников - с уже знакомыми автоматическими пистолетами и черно-красными лентами на рукавах.

- У него посетитель... - буркнул один из них - хмурый детина, скорее всего - тевтон.

- ..ница, - усмехнулся его соратник, похожий на сипангского креола. - Не переживайте, это ненадолго.

***

Мы сидели на скамьях сандалового дерева, которые были установлены вдоль стен, и ждали, когда откроются дверь.

И дверь открылась. И появилась Изабелла Ли, растрепанная, и какая-то потерянная она выпорхнула из берлоги Шельги, бросила взгляд на меня, ахнула, как будто увидела привидение и устремилась прочь по коридору.

- Знакомая? - спросил Кауперс.

Я пожал плечами и сказал:

- Певица.

- Ну-ну... Не просто певица. Товарищ Саламандра! - поднял палец вверх Кауперс.

Вот оно как! Цельная Саламандра! Охранник-тевтон заглянул в полуоткрытую дверь, поморщился и сказал нам:

- Входите! Только сильно не шумите - он не в форме...

Мы с Кауперсом вошли, дверь за нашими спинами захлопнулось. Пока глаза привыкали к полумраку, который тут царил благодаря плотно задвинутым портьерам, я пытался оглядеться. По всему выходило - обитель товарища Шельги ранее представляла собой библиотеку - слишком много книжных полок тут было. Теперь же это помещение выполняло роль рабочего кабинета, спальни и штаба одновременно. Может быть - еще и амурного будуара, но копаться в этих вопросах я точно не намеревался.

Василий Шельга - некогда уполномоченный по криминальным делам Мангазейской, а потом столичной Ассамблеи, восседал прямо на столе, в одних галифе, с голым торсом, и курил. Это был зрелый, уже в возрасте мужчина - раньше великолепный спортсмен, мускулистый и легкий, теперь - слегка обрюзгший и небритый, но всё еще опасный.