Поверить в это, наблюдая нынешнее нервическое и надорванное состояние мадам Ламоль было сложно. Мы посидели еще некоторое время, а потом Пьянков-Питкевич спросил:

- Может посоветуете, куда мне податься? Тут, в Сипанге, пахнет дерьмом - бардак только начинается, я печенкой чую. Мне нравится комфорт, уют, возможность заработать денег...

Я ответил сразу:

- Свальбард. Могу написать письмо Сарычу, он там сейчас главный. Рай для любителей дикого капитализма, формально в составе Новой Империи, а по факту - вольница. Образованные люди там в цене, деньги можно грести лопатой.

- Там холодно! - пискнула мадам Ламоль из-за двери.

- Пф-ф-ф! Сарыч на Груманте апельсины растит, в зимних садах. Были бы деньги, верно?

- Верно, - сказал Петр Петрович. - Пойдемте уже в банк. Деньги мне уже сейчас нужны.

***

Сторож рыбхозяйства взял от меня пару свежих, хрустящих купюр, только что обналиченных в банке, пошуршал ими, немного подумал и сказал:

- Тут крутились какие-то типы, спрашивали про грузовик. Вы на дороге аккуратнее, в одиночку-то.

Я кивнул. Разбои на дорогах Сипанги - притча во языцех уже примерно лет сто. В городах еще можно рассчитывать на частную полицию, или наемников в плане поддержания порядка, а за их пределами - настоящее дикое поле. Общины фермеров заботились только о своих, железнодорожники не отдалялись далеко от полотна, совместные патрули шерифов, полиции и военных проезжали раз в сутки, не чаще... Да, за бандами охотились, если нападения становились слишком дерзкими и начинали мешать бизнесу. Но для человека, которому продырявили башку, чтобы поживиться содержимым кузова или багажника это служило слабым утешением.

Сама идея гнать в одиночку до Лакоты была отменным кретинством. Но Доусон и Коллинз отсутствовали - курьерский бизнес развивался. Других надежных людей у меня тут не было, а судя по информации из имперских консультсва и торгпредства, встречу они могли выслать через сутки-двое. Что было более опасным для дела: торчать в бурлящем от гражданских беспорядков Ассинибойне вместе с машиной, набитой ультралиддитом, уникальными механизмами и шамонитом, или попробовать добраться хотя бы до Такабоги, и там дождаться подкрепления.

Уже поставив ногу на подножку кабины грузовика я обернулся к сторожу:

- Эй, мистер! Продайте ружье?

Ружье у него было впечатляющее: помповый крупнокалиберный дробовик с отполированными от долгого использования деревянными вставками и прикладом. Сторож с сомнением посмотрел на оружие в своих руках, потом пожал плечами:

- Триста. И патронов принесу. С дробью. На уток!

На уток я охотиться не собирался, а вот дополнительная огневая мощь могла пригодиться. Три сотни местных зеленых денег - это было много. Но - ИГО платит! Так что дробовик улегся на соседнее сиденье, три картонных коробки с патронами - тоже.

***

Их было человек двадцать. Наверное, четыре или пять семей - хмурые мужчины, заплаканные женщины, растерянные дети. Нагруженные неудобным скарбом, бывшие рабочие порохового завода понурившись брели по обочине, верстах в трех от указателя с надписью "Ассинибойн". Куда они шли?

Может быть я и проехал бы мимо, но глаз мой уцепился за беловолосую чумазую девочку лет трех, с двумя растрепанными косичками, которая сидела на руках у матери и, выглядывая из-за ее плеча, вдруг помахала мне рукой. Черт!

Ультралиддит, шамонит... Болид... Пошло оно всё! Я остановил машину и вылез наружу. Пока группа изгнанников приближалась - перетащил емкости с ультралиддитом и чемодан шамонита в кабину, туда же отправился и контейнер с трубками Пьянкова-Питкевича. Стало тесновато - но повернуться можно. Поправил брезент, чтобы не выпирали куски болида и осмотрел внутренности кузова - места было много.