Через какое-то время люди поравнялись со мной, и уже намеревались начать обходить машину по проезжей части, как я сказал:

- Доброго дня!

- Какой же он, к черту, добрый? - буркнул седой крепкий мужик с обветренным лицом. - С работы поперли, из домов выселили...

Потихоньку народ останавливался, прислушивался к нашей беседе.

- А куда путь держите?

- К черту на рога... Куда глаза глядят! - остальные точно так же досадливо загудели.

- Послушайте, не Бог весть что, но... Может быть, день станет немного добрее, если ехать в кузове? У вас вон - дети. Скоро дождь начнется. Нехорошо!

Люди зашумели. Девочка с косичками спрыгнула с маминых рук и подбежала ко мне:

- Дядя, дядя, мы поедем на масыне? На больсой-больсой масыне?

- Если мама разрешит, - сдержать улыбку было невозможно. - Я еду на север. Могу вас довезти до Такабоги, или даже до Лакоты...

Тот самый седой смотрел на меня неверяще:

- А взамен что потребуешь? Нет у нас ничего, совсем нет!

- Ну, как на ночную стоянку станем, дежурить по очереди будем - лихого народа, говорят, тут порядочно шастает.

Рабочий развел руками:

- Это что - не перевелись еще на Сипанге хорошие люди?

- А я не с Сипанги. Я из Империи. Полезайте в кузов, только аккуратнее там с детьми - железяки всякие под брезентом.

- Дай тебе Бог здоровья!

Мужчины помогали взобраться женщинам, подавали детей, запрыгивали следом. Седой немного задержался:

- Наглость с моей стороны, но... Остановимся у Валла-валла, мы еды какой-нибудь обменять у фермеров хотим, а?

- Заедем! - я бы и сам взял чего-нибудь пожевать.

***

Дождь зарядил, когда мы отъехали от городишка Валла-валла. В кузове люди жевали кукурузный хлеб с телячьей колбасой, хрустели огурцами. Я даже успел выпить кофе - ядреного, черного, и теперь был готов ехать еще часа два или три - до самой Токабоги.

Кажется, они задремали там, в кузове, только какой-то беспокойный ребенок хныкал и разговаривал во сне. Грузовик подскакивал на ухабах, зубы у меня клацали - не такие они и прекрасные, эти хваленые хайвэи. Свет фар вдруг выхватил впереди, поперек дороги ствол какого-то хвойного дерева. Что за черт? Я осторожно притормозил, но выходить не торопился, и полез под сиденье за дробовиком.

Стекло водительской дверцы вылетело резко и неожиданно, осыпав меня осколками:

- А ну руки на руль!- заорал кто-то, тыча пистолетом, и подавился звуком, не увидев шофера на привычном месте.

Я вылез как чертик из табакерки, и сунул ему в морду, прикрытую платком по самые глаза, ствол ружья:

- А?

- Бэ! - вылетело второе стекло и еще пистолет уставился на меня с тыла.

К этому я тоже был готов - помповик удержал правой рукой, а левой выхватил револьвер из кармана, из-под локтя направив его в сторону еще одного налетчика.

- Ситуация дерьмовая, джентльмены! - я бодрился изо всех сил, хотя страшно было до чертиков. - Даже если ваши товарищи сейчас попытаются обчистить кузов - вам это не поможет. И даже не пытайтесь в меня пальнуть - вот тут, на сидении, в этих самых ящиках лежит взрывчатка. Представьте, какой будет восхитительный фейерверк!

Бандиты растерянно переглянулись. Не было у них никаких подельников!

- Ты это, мистер! - прогудел тот, что висел на ближней дверце. - Не дури! Того! Опусти пушки!

- Нет, - сказал я.

- Опусти, говорю!- его напарник сорвался на визг и щелкнул предохранителем.

- Не-а, - последнее, что я собирался делать в такой ситуации - это идти у них на поводу.

- Давай не дури... Эть! Аык! - они внезапно исчезли из поля зрения, послышались какие-то глухие звуки, как будто кто-то выбивал диван, а потом в окне показалась раскрасневшаяся физиономия седого рабочего.

- Готовы, голубчики. Вылезайте, нужно оттащить дерево с дороги, - сказал он и утер лицо мокрым рукавом потрепанного пиджака.