- И как добираться-то будем, до места службы? Кто повезет-то нас

Кузьма на едином дыхании выпалил:

- Личный Его Императорского Величества орденоносный гвардейский именной бомбовоз "Гекатонхейр"!

Я прокряхтел в ответ что-то невразумительное.

***

Дирижабли снова вошли в моду после того, как их стали заправлять гелием. Водород - газ взрывоопасный, и использовать его на цеппелинах, преднозначенных для военных целей было неразумным. После изобретения промышленного синтеза гелия - в Протекторате, Руссильоне и Империи практически одновременно - во время Великой войны эти парящие над облаками гиганты стали настоящим чудо-оружием, наводящим страх и ужас.

Тонны бомб с недосягаемой для обычных орудий высоты, огонь и смерть с небес... Постепенно характеристики аэропланов улучшались, и они стали доставать медленных гигантов, не имея возможность их сбить, но вполне болезненно кусая из пулеметов. Совершенствовалась и зенитная артиллерия: те же самые ахт-ахт вполне доставали дирижабли, которые снижались для прицельного бомбометания.

Одно дело - гасить по площадям, не различая правых и виноватых, стирая с лица земли военные казармы, кафешантаны и доходные дома. Другое - поразить одинокую цель, уничтожить артиллерийскую батарею или бункер. Из-за облаков бомбы кидать - только военный бюджет впустую тратить. Так что цеппелины не заменили собой аэропланы, а заняли свою, специфическую нишу. В Империи после гражданской войны они оказались особенно востребованы: вместительные, грузоподъемные, не требующие взлетно-посадочной полосы - спрос на них на необъятных просторах Родины был велик. Грузовые, пассажирские, патрульные - их производили на нескольких предприятиях в столице.

"Гекатонхейр"- тот самый личный, орденоносный, гвардейский, именной и прочая и прочая - выглядел как огромная серебристая сигара, ощетинившаяся во все стороны стволами пушечных и пулеметных гнезд. В его силах было доставить сотню тонн груза на расстояние в пятнадцать тысяч верст. Огромный белый орел на черном фоне сигнализировал всем: эта мощь- имперская! Аэронавты в кожаных регланах и шлемах с наушниками ловко, как обезьяны, сновали по обшивке, не забывая цеплять за специальные петли страховочные тросы с карабинами. Шла предполетная подготовка.

- Всякий раз как вижу его - впадаю в ступор, - проговорил Кузьма.

Мы с ним на пару тащили весь мой горючий, ядовитый и взрывоопасный скарб, и потому чувствовали себя вьючными лошадьми, но не восхититься грандиозным небесным кораблем не могли.

- Это что, ради нас двоих его сюда пригнали? - удивился я. - Или в Иностранный легион пополнение опят везут?

- Кажется, какие-то редкие детали на Восток. Для флотских. А нас - по пути забросят. Вроде как даже к побережью подходить не будут, передадут с рук на руки в море - вот и весь сказ.

Звучало это не очень. Так и представлялось, что обмотают меня веревкой в районе поясницы, и над бушующими волнами будут опускать с чудовищной высоты на какую-нибудь утлую лодчонку, где принимающая сторона воздевая руки к небу попытается принять посылочку на борт, не обмакнув в студеные воды... Бр-р-р-р...

- Господа, господа! - произнес смутно знакомый голос. - Проходите, не стесняйтесь. Я вас уже заждался, всё готово к вылету.

Вот уж у ком я предпочитал не вспоминать и кого не мечтал здесь увидеть - так это Ариса. Этот столичный особист был большим любителем интриг, подковерной возни и допросов с пристрастием, и крайне редко выбирался "в поле". Но, по крайней мере, в верности и надежности этого скупого на эмоции рыцаря плаща и кинжала сомневаться не приходилось. Его холодные, ничего не выражающие глаза как будто ощупывали нас взглядом.

- Это что - багаж? Поручик, вы ведь не на отдых едете...

- Полно паясничать, Арис, - хотя слово "паясничать" ему вовсе не подходило.