Ситуация напоминала Яшму. Тогда Феликсу пришлось привлекать людей из моей роты из-за крота в штабе. Арис увидел проблеск осознания в моих глазах и подтвердил:

- Его и тех, на кого он работает. Пройдемся частым гребнем, не сомневайся.

- Опять - игра втемную? - я сжал зубы.

- Ну-ну, поручик,ты ведь знаешь что всё это не просто так! И притом, у тебя очень хорошо получается. Ты тупой и преданный, и притом - с воображением, с авантюрной жилкой... Лучшего, пожалуй, и не сыскать! - если бы Арис умел хмыкать, я бы сказал, что он хмыкнул.

Это он меня унизил или похвалил?

***

- Дым на горизонте! - послышался крик с палубы.

Ну вот, а гамак ведь только-только начал казаться таким удобным... Суета наверху нарастала, я высунул наружу ноги, попытался аккуратно спрыгнуть на пол, но тут "Малышку" качнуло посильнее - и я, матерясь, нелепо вывалился на дощатый пол.

- Твою ма-а-ать... - это было больно.

Есть в матросском гамаке свои прелести, но вот вылезать из него - это целая наука. И я в ней явно не преуспел. С кряхтением поднявшись с пола, запрыгнул в сапоги, подхватил помповик, нацепил портупею и полез наверх, по лестнице.

- А-а-а-а, вашбродь! - обрадовался Кузьма. - Может хоть вы этого полоумного отговорите? Закусил удила и ведет свою пиратскую шайку на абордаж. На кой черт нам сейчас абордаж?

В общем-то я был с ним полностью согласен, но команда Фахнерта придерживалась другого мнения - они уже вооружились до зубов, спустили паруса, развели пары в машине и мчались навстречу неизвестному судну. Пара стрелков расчехляли "пом-пом". Тесфайе хмуро точил бруском лезвие топора, Арис щелкал барабаном револьвера.

Я устремился на ют - туда, где крепкой загорелой рукой держался за штурвал, управляя кораблем, капитан. Он даже не стал меня слушать:

- Это "Ярдин", в рот мне ноги! Понимаешь, друг мой любезный? "Ярдин" я не упущу.

"Ярдин", "Ярдин"... Сан-Риоль! Это был один из кораблей, которые осаждали город!

- В тот самый момент, когда моя "Фрези Грант" развалилась не мелкие кусочки от ядра, выпущенного кем-то из иродов Грэя, я поклялся себе, что не подохну, пока не утоплю их всех до единого! Слышишь, я и "Секрет" утоплю, медуза ему в корму! - он был очень убедителен в этот момент.

Как он собирался воевать с блиндированным пароходом, который был водоизмещением в два раза больше "Малышки"- было тайной за семью печатями. Свои сомнения я высказал Тесу и Эшу, которые в команду корабля не входили, но успели некоторое время понаблюдать за деяниями "Малышки".

- Это великие старики, масса! - сказал абиссинец. - Страшные человеки! Не сомневайся - до обеда они уже будут гулять по палубе того железного корабля.

Страшные человеки принялись за дело. Двое - из бывших натальских фейерверкеров - наконец изготовили к стрельбе "пом-пом", еще двое - ловко, совсем не по стариковски взобрались на мачты, остальные заняли позиции у бортов. Команды им не требовались - стрелки открыли огонь как только "Ярдин" оказался на прицельной дистанции в две версты. Ну да, на пароходе имелось два 75-миллиметровых орудия Канэ, и нас явно заметили, но сообразить что небольшая, кажущаяся мирным рыболовецким судном шхуна сближается для атаки - это было нетривиальной задачей.

Таким образом расчеты матросов-федералистов метнулись к орудиям только тогда, когда наблюдатели рассмотрели расчехленное орудие. То есть - как раз на расстоянии примерно десяти кабельтовых, что соответствует прицельной дальности винтовок гемайнов. С парохода даже успели сделать по два выстрела: первый выбил щепу из фальшборта на корме, поранив кое-кого из команды, второй - раздробил нок-рею на грот-мачте, едва не сбросив вниз сидящего наверху гемайна. На этом успехи "Ярдина" закончились - остальные снаряды подняли столбы воды на значительном расстоянии от "Малышки".