- Чего грохотать-то? - недовольно прошипел особист.

- Так сторож же спит!

- Сторож спит, а...

Они смотрели на нас, я и Арис- на них. Мы переглядывались: два человека и две здоровенные псины, подобные саблезубым тиграм. Огромные, рыжего окраса, с влажными черными зубастыми пастями и треугольными ушами. Мне сразу вспомнились дхоли из книжки про мальчика, которого воспитывали волки. Ну да, у нас имелись револьверы - но остановит ли револьверная пуля такое чудище?

Внезапно Арис склонился низко к земля и как-то лихо притопнул ногой и хлопнул себя ладонью по ляжке. А потом низким, горловым голосом рявкнул:

- Пр-рочь!

Будь я проклят, эти огромные псы заскулили и на полусогнутых ногах потрусили прочь, повизгивая!

- Это что еще за фокусы, Арис?

Он совершенно точно хотел торжествующе улыбнуться. Но не умел. Поэтому буркнул:

- Кто на что учился, поручик... Одни - тыкать в людей штыком и орать "в атаку", а другие...

Особист не договорил. Очень многозначительный господин этот Арис. Сама таинственность и загадочность. Куда нам! Я бы, наверное, продолжал мысленно паясничать, но здание цеха, пропахшего химикатами, пчелиным воском и черт знает чем еще было уже совсем рядом. И дверь с большим навесным замком - тоже Я намеревался разбить ближайшее окно рукояткой револьвера, Арис снова продемонстрировал один из многих своих талантов: достал из кармана пару изогнутых металлических штуковин и - клац-клац - путь был свободен. Отмычки?

- И где это мы? Это что такое вообще? - спросил он, морща нос от резкого запаха.

- "Гуталиновый завод братьев Иганов", - гордо ответил я. - Дайте-ка мне шамонит.

- Шамонит?

- Шамонит. А что, по вашему, в этой торбе?

- Мы таскаемся с парой кило шамонита? - кажется, даже его проняло.

Настало мое время торжествующе улыбаться. Я включил фонарик и осветил помещение. Вот они - резервуары с ингридиентами! Воск, пальмовое и терпентинное масло, патока, шеллак и - анилиновый краситель! Я забрал из рук Ариса торбу и полез по металлическим скобам, наваренным на стенке большого бака. Оставалось только открыть крышку и высыпать размолотый в порошок шамонит в черную жижу.

- Дайте-ка мне вот эту кретинскую лопату! - попросил я.

Особист всё-таки дураком не был, и протянул мне сразу ту, которая была измазана в черной краске. Я осторожно и тщательно перемешал содержимое резервуара, потом вернул лопату вниз, закрыл крышку и сказал:

- Готово.

- Всё? Мы за этим столько времени торчали в Гертоне? - Арис так ничего и не понял.

Откуда ему было понять? Он ведь не бывал на Золотом острове и не общался с достойным юным джентльменом, с честью несущим звание чистильщика обуви. И не вчитывался в сопроводительную документацию к этому жуткому горючему, в которой была указана точная концентрация шамонита, необходимая для моментального воспламенения.

***

Первые бунты в войсках Федерации начались через недели две - мы уже были далеко от Гертона. Загоралась обувь, конская упряжь, портупеи и кобуры. Случались пожары на складах, в полевых лагерях, обозах. Чаще всего горели гертонские сапоги - прямо на людях, во время маршей и стоянок. Количество обожженных и пострадавших исчислялось сотнями, убытки были просто колоссальными. Проверки зачастили на Гертонский кожевенный завод, производство кошмарили день за днем - но найти источник проблемы не могли.

Кто-то из местных вспомнил про шамана, и про дикие и странные происшествия в городе, про не гаснущую надпись. Среди солдат пошли слухи, что гертонская обувь - проклята. Целые роты и батальоны отказывались носить гертонские сапоги. Рабочие с кожевенного роптали и боялись выходить на смены - их вины в происходящем не было, но коситься и отплевываться при их виде начинали всё чаще и чаше.