- Сколько можно, сукин ты сын? Гоан, мать твою, это каким ублюдком нужно быть, чтобы не пускать детей к врачу? Я прямо сейчас заберу Вилли и Джесси, и...

- Я и за милю не подпущу к моему дому этого коновала! Черт побери, когда Пампкинс захлебнулся в речке, доктор Баш вдувал ему в задницу табачный дым из клизмы! Вы понимаете? Это шарлатан, а не доктор!

Снаружи загомонили, и другой, молодой голос произнес:

- Но Пампкинс вот он - жив и здоров! Так что держи свой поганый рот на замке, Гоан!

- Верно, Колин! - снова заговорил хриплый. - Так что прямо сейчас я еду...

- Да никуда вы не поедете, мистер Корк. Друзья привезли мне лекарств, дети идут на поправку...

- Друзья? Откуда у тебя друзья, сукин ты...

- Да что с ним говорить? Стащите его на землю, ребята!

Послышался стук подошв о землю, скрип конской упряжи и фырканье лошадей - всадники спешивались, а потом Гоан Гнор принялся грязно ругаться - началась драка.

Мы всё это время напряженно ждали конца разговора, а когда всё обернулось таким образом, Кузьма сказал:

- Командир, может быть он и сукин сын, но...

Арис прищурился:

- Он наш сукин сын, да?

Я кивнул:

- Впе-е-еред!

И мы полезли наружу.

Там было семь или восемь мужчин - крепкие, грузные детины во главе с седым краснолицым джентльменом, чьи грубые черты лица лишь отдаленно напоминали миловидный облик миссис Дэзи Гнор, супруги Гоана. Цепкие руки кантервильцев уже вцепились в штанины, и тащили мистера Гнора вниз, с облучка. Он дрался как тигр.

Наше появление стало для нападавших полной неожиданностью. Одно дело - навалиться кучей на одного, другое - противостоять лицом к лицу целой команде. Да и народ у нас попался свирепый! Тес накинулся сразу на двоих, ухватив их за грудки своими мощными мускулистыми руками, и потащил увальней в сторону, чтобы без помех с ними разделаться на обочине. Эш метнулся в ноги толстому рыжему дядьке, и сбил его в пыль и навалился сверху, нанося удары обеими руками.

То, что делал Арис живо напомнило мне технику боя Императора. Конечно - не было в нем той совершенной грации, он отличался от Его Величества так, как девка из кордебалета отличается от примы-балерины, но - вот эта плавность движений, заломы и броски, и скупая эффективность - техника их имела одни и те же корни.

Мы с Кузьмой особенно не мудрствовали. Преторианец пинком ноги отшвырнул от Гоана какого-то типа в красной рубахе, и сцепился с ним в клинче, а я сходу получил по роже от того самого седого джентльмена, охнул, а потом раз-два - влепил ему двойку по корпусу, и мы принялись кружить друг вокруг друга, обмениваясь ударами.

Гоан не медлил - он сиганул с подножки фургона в самую кучу, и, воодушевленный нашим вмешательством, набросился на обидчиков, орудуя кулаками, локтями, коленями, зубами и ногтями. В драке он был страшен.

Я успел еще раз крепко поймать по уху, и врезать седому под коленку, и разбить ему нос так, что по белой рубашке и плотной жилетке у него текла кровь, когда Гнор крикнул:

- Довольно! Мистер Корк, прекратите это, пока ваши сыновья и работники не превратились в калек!

Седой шагнул назад и крикнул:

- Хватит, парни! Правда - хватит!

По хорошему - мы победили, хотя и не без потерь. Целыми у нас были только двое - Арис и Тесфайе. Но молодчики из Кантервиля пострадали явно серьезнее - четверо из них не могли самостоятельно подняться, остальные имели отметины на лицах, рваную одежду, прихрамывали и держались за отбитые места. Корк сказал:

- Я смотрю, ты таки обзавелся друзьями. Может быть ты не так и безнадежен, Гоан... Но знай, если с моими внуками что-то случится - я убью тебя, убью насмерть.

- Идите к черту, мистер Корк, и не лезьте в мою семью! - вызверился Гоан, сжимая кулаки.

Они убрались с дороги, давая фургону возможность проехать. Поводья слегка ударили по спинам мулов, животинки потрусили вперед, сдвигая с места наш транспорт.