Наступление застопорилось - в вельде на жаре что в штиблетах, что босиком - всё едино, много не навоюешь. А найти замену самому массовому производителю армейской обуви быстро было просто не возможно. Бардак нарастал, хотя количество случаев возгорания сапог уменьшалось с каждым днем, а среди загоревшихся попадались пары из Лисса, Зурбагана, Альянса - черт знает откуда еще. Но эти случаи были единичными.

Огромный грузовоз с сапогами привезли только через месяц - с Аппенинских островов, и таким образом решили проблему, которая и без того решилась сама собой. Резервуар с анилиновым красителем на гуталиновом заводе братьев Иганов, которые с началом войны занимались исключительно поставками в армию, уже показал дно.ох какие смутные сомнения меня гнетут по поводу этой главы. с другой стороны - если сипаи бунтовали из-за ружейной смазки из свиного и говяжьего жира - почему федералисты не могут бунтовать из-за сапог? кому охота, чтобы у него сгорели ноги?

XVIII ОГНИ ЛИССА

Это оказалось чудовищно просто - Фахнерт дал на лапу таможенному чиновнику, тот поделился с береговой охраной - и "Малышка" вошла в устье болотистой речушки у колонии Кантервиль - мерзкого, пропахшего тиной и древесной смолой местечка в десяти верстах от Лисса. У нашего капитана тут был знакомец - Гоан Гнор, он со своей женой Дэзи и детьми жил на отшибе, в крепком каменном доме, и враждовал со всем светом, потому что был человек принципиальный и порядочный. По этой же причине он ненавидел Грэя и Федерацию, и мечтал переехать в Наталь - но из четырех его детей двое болели, и не вынесли бы дорогу.

Мы привезли для ребятишек антибиотики, хинин, ацетилсалициловую кислоту - и Гоан в лепешку готов был расшибиться ради нашего дела.

"Малышка" ушла в море, ведомая своим неистовым капитаном - таможенник демонстративно прикрыл глаза ладонью. Фахнерт продолжал охоту на корабли. А мы впятером переоделись в рабочие комбинезоны на шлейках и грубые ботинки, и клетчатые рубахи, загрузили фургон реечками и штапиками - у Гоана была лесопилка - и отправились в Лисс. Он честь по чести оформил нас наемными рабочими, справил все документы и обещал помочь трудоустроится - с рабочими руками были проблемы, почти все низкоквалифицированные рабочие отправились в армию - там заработок был куда выше. Могли попытаться загрести и нас - набор добровольцев шел агрессивно, напористо. Поговаривали и о мобилизации. Потери росли, и даже несмотря на оплату и обещанные участки земли на берегах Лилианы и Руанты, поток волонтеров иссякал. Но мы не собирались тут задерживаться.

Через три дня должна была проходить церемония чествования павших героев. И чествовать собирались излюбленным у лиссцев способом - музыкой и небесными фонариками. Я пропустить это событие никак не мог: уж больно въелась мне в память фантастическая картина, которую я видал на карнавале: гавань, полная парусных кораблей, и мерцающие огни, летящие в ночном небе.

Фургон трясся на мощеной булыжником дороге, народ дремал на паллетах со штапиками, Арис что-то чиркал в блокноте. Он диковато выглядел в этой простой, грубой одежде из плотной хлопчатобумажной ткани, и чувствовал себя неловко. Остальным было наплевать - Эш и Тесфайе и вовсе повалились друг на друга и храпели в два голоса. Кузьма жевал травинку, посматривая из-под тента на пробегающие по небу облачка.

- Тпр-р-ру! - сказал Гоан. - Ну чего вам еще надо, мистер Корк?

Послышалось конское ржание и топот - там явно было несколько всадников.

- Чего мне надо? - взревел прокуренным, хриплым голосом некто. - Чего мне надо, сукин ты сын? Мне надо чтоб ты сдох и оставил Дэзи в покое!

- Послушайте, восемь лет прошло, мистер Корк! Ну сколько можно..

- Сколько можно, сукин ты сын? Гоан, мать твою, это каким ублюдком нужно быть, чтобы не пускать детей к врачу? Я прямо сейчас заберу Вилли и Джесси, и.