— Не торопитесь, Бидди; я хотел сказать, что платье мне принесут в узле вечером, — по всей вероятности, накануне моего отезда.

Бидди не сказала больше ни слова. Великодушно простив ее и ласково пожелав ей и Джо покойной ночи, я пошел спать. Взглянув из окна, я видел, что Джо ходил по двору.

ГЛАВА XVII

Утром я совсем иначе смотрел на жизнь; я стал гораздо проницательнее.

После завтрака Джо принес мой контракт, и мы бросили его в печь, после чего я почувствовал себя свободным человеком. Одевшись в лучшее платье, я отправился в город, и вошел в лавку м-ра Трабба, портного, который завтракал в приемной, помещавшейся сзади лавки; он не счел нужным выйти ко мне, а призвал меня к себе.

— Ну! — сказал м-р Трабб, свысока и небрежно. — Как поживаете, и чем могу служить вам?

— М-р Трабб, — отвечал я, — мне неприятно говорить об этом, потому что вы можете принять мои слова за хвастовство, но я разбогател.

М-р Трабб сразу переменился. Он бросил хлеб, который намазывал маслом, вскочил с места и, вытирая пальцы о скатерть, восклицал:

— Господи помилуй!

— Я отправляюсь в Лондон к своему опекуну, — продолжал я, причем как бы случайно вынул несколько гиней из кармана и поглядывал на них, и мне нужно модное платье на дорогу. Я желаю заказать его, — прибавил я, — не в кредит, а на чистыя деньги.

— Мой дорогой сэр, — отвечал м-р Трабб, почтительно сгибая туловище, раскрывая руки и решаясь дотронуться ими до моих локтей, — вы обижаете меня, говоря о деньгах. Позвольте мне вас поздравить! Окажите честь и пожалуйте в лавку.

Прикащик Трабба был самый дерзкий мальчишка во всем околотке. Когда я входил, он мел лавку и доставил себе развлечение, ерзая щеткой у меня под ногами. Он все еще подметал лавку, когда я вошел в нее вместе с м-ром Траббом и стукал щеткой обо все углы и обо все, что попадалось на дороге, точно желал выразить этим (как я понял), что считает себя равным любому кузнецу живому или мертвому.

— Прекрати этот шум, — грозно произнес м-р Трабб, — или я сверну тебе шею! Сделайте одолжение, сэр, садитесь. Взгляните, это довольный приличный товар, — продолжал он, развертывая кусок сукна на прилавке,- я вам его рекомендую, сэр, потому что действительно это сукно высшаго качества. Но я покажу вам еще и другия. Подай мне нумер четвертый, слышишь! (Он обращался к мальчишке приказчику необыкновенно грозно, боясь, как, бы этот разбойник не толкнул меня, пли не позволил себе другую какую-нибудь дерзость.

М-р Трабб не спускал строгих глаз с мальчишки, пока тот не положил нумера четвертаго на прилавок и не отошел на приличное разстояние. После того он велел подать еще нумера пятый и восьмой.

— Да не смей выкидывать никаких штук, — прибавил м-р Трабб;-я за ставлю тебя всю жизнь каяться, озорник ты этакий!

Я выбрал материю для одежды при помощи советов м-ра Трабба, и вернулся в приемную, где с меня должны были снять мерку. Хотя у м-ра Трабба была уже моя мерка, но теперь он сладким голосом обявил, что «при существующих обстоятельствах, сэр, она не годится, совсем, совсем не годится».

После того я пошел к шляпному мастеру, к сапожнику, в магазин белья. Я зашел тоже в контору дилижансов и взял себе место на субботу семь часов утра. Не было надобности, конечно, обяснять всем, что я разбогател; но везде, где я сообщал об этом, купец переставал глядеть в окно на Главную улицу и вежливо мне прислуживал. Когда я заказал все, что мне было нужно, я направил стоны к Пэмбльчуку; подходя к его дому, я увидел, что он стоит в дверях.

Он ждал меня с величайшим нетерпением. Рано поутру он ездил в одноколке в кузницу и услышал новость.